Чтение онлайн

Кроме голоса, который от гнева звучал холодно и хрипло:

— Теперь ты видишь. Теперь ты знаешь.

Я на всякий случай перекрестилась. Но она не исчезла, развеявшись вместе с клубами дыма. Если честно, я этого и не ожидала. Все-таки на груди под рубахой у нее поблескивал крест.

— Так значит, все это правда, — сказала я. — То, о чем говорится в сказках.

— В некоторых сказках. — Она выпустила мой рукав. — Это он хочет, чтобы так было всегда. Мой теперешний повелитель. Жискар. Он хочет заполучить то дитя, которое я ношу во чреве, надеясь, что моя дочь станет основой его династии.

— А может, тебе стоит все же встретиться с ним лицом к лицу? — спросила я. — И призвать на помощь громы Господни?

Она была настолько потрясена моим предложением, словно я уже совершила страшное святотатство.

— Это же страшный грех! Как ты можешь так легко говорить об этом?

— Грех? — переспросила я. — Это считается грехом среди тех бездушных тварей, что обитают в лесу?

— Мы — такие же христиане, как и вы, — оскорбленно заявила она.

Нет, это было просто невероятно! Настолько невероятно, что могло быть только правдой! Я повернулась к ней спиной — меня бил озноб, в ямке под затылком противно покалывало — и пошла дальше. Через некоторое время она последовала за мною.

Молотьба была закончена, амбары полны, яблоки собраны, падалица отправлена под пресс и превращена в сидр. Моя единственная гордая виноградная лоза дала неплохой урожай, и я высушила виноград на солнце, превратив его в изюм. Весь Санси делал запасы на зиму, которая была еще довольно далеко.

И вот в один из таких наполненных осенними хлопотами дней к воротам города подъехал отряд вооруженных всадников. Мы-то давно их ждали — и Лиз, и я, и матушка Адель — еще с тех пор, как с деревьев стали облетать первые листья. Чаще всего, правда, днем мы оставляли у ворот кого-то из мальчишек, но на ночь всегда крепко их запирали. Оружия-то у нас не было, разве что косы да серпы или еще крюки для срезки веток; был еще старинный ржавый меч, который вдова нашего кузнеца выкопала в старой кузне прямо из-под горна.

В тот день, когда появился милорд Жискар, ворота сторожил Пьер Аллар. Селин, конечно же, потащилась за ним следом; на мой взгляд, она прямо-таки преследовала этого парня. Так что именно Селин меня и разыскала, когда увидела всадников.

Я прибежала к воротам почти сразу. Помнится, в тот день Лиз с самого утра просто места себе не находила, металась как перепуганная кошка. Потом села, спокойно занялась починкой Франчиной рубашонки, но вдруг вскочила, уронила шитье и выбежала из дома. Я догнала ее возле колодца и чуть не сбила с ног, потому что она совершенно неожиданно остановилась как вкопанная да так и застыла, глядя на меня безумными глазами и по-прежнему держа в одной руке иголку, а в другой — рубашку. Я схватила ее за плечи и как следует встряхнула. Несколько придя в себя, она пробормотала:

— Если он меня увидит, если он узнает, что я здесь…

— Ну и что! — рассердилась я. — Значит, ты просто трусиха, да?

— Нет! — гневно сверкнула она очами, снова становясь прежней Лиз, гордой и обидчивой. — Я боюсь только за вас. Он ведь сожжет деревню дотла только за то, что вы меня приютили!

— Не сожжет, — сказала я. — И вообще об этом даже говорить не стоит.

Подоткнув юбку, я вскарабкалась на городскую стену. Пьер был уже там, да и матушка Адель подоспела невесть откуда, хотя вообще-то от монастыря до ворот так быстро не добежишь, а она, как мне показалось, и не запыхалась вовсе. Я заметила, что на ней ее лучший апостольник и украшенный драгоценными камнями крест. Солнце так и играло в гранях самоцветов, и они светились белым, красным и зеленым, как молодая травка, огнем. Матушка Адель что-то буркнула мне в знак приветствия, а Лиз просто кивнула; она не сводила глаз с тех людей.

Вид у всадников был внушительный. Они были очень похожи на тех, что увели из дому моего Клоделя: в серых латах, в ярких плащах, а один даже со знаменем — знамя было красное, как кровь, и с непонятным золотым рисунком.

— Лев, стоящий на задних лапах… — промолвила Лиз, хотя ей вряд ли было видно это знамя — она еще не успела подняться на стену. Но уже и так все поняла. — Это герб дома Монсальва.

Милорд тоже был в латах и верхом. Сзади оруженосец держал под уздцы мула с навьюченным на него вооружением лорда. Сам же милорд Жискар сидел на огромном рыжем жеребце; впрочем, он и сам был весьма высок ростом: даже стоя на стене, я была не настолько уж выше его. И тут он поднял голову и посмотрел прямо на меня. У него было просто поразительное лицо! Несмотря на то, что я уже об этом человеке слышала. Он оказался гораздо моложе, чем я ожидала, и чисто выбрит. Хотя борода у него, видно, не слишком густая, подумала я. Волосы у него были светлые, рыжеватые, точно ячменное зерно.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, показав белые ровные зубы. Яркие голубые глаза так и сверкнули.

— Какой там хорошенький стражник, оказывается! — со смехом воскликнул он и поклонился мне, сидя в седле. — О, прекрасная дама, сжалься над бедными путниками! Пусти нас в свое селенье!

Матушка Адель фыркнула:

— Да я скорее быка в загон к коровам пущу! Вы зачем сюда явились, а? Хотите забрать и те жалкие остатки мужчин, что еще у нас есть? Или, может, так поверите, что выжали из нашего селения все, что можно?

— Не стоит так говорить, — промолвила Лиз, все еще стоя на ступеньке лестницы и не поднимаясь на стену. — Это вряд ли разумно.

— А это уж мне судить! — не оборачиваясь, отрезала матушка Адель и, скрестив руки на груди, склонилась над ограждением — в точности как деревенская кумушка в окошке своего дома. — И флаг у них какой-то нездешний… — тихо проговорила она, задумчиво склонив голову набок и разглядывая боевое знамя. А потом крикнула: — Что нужно представителям дома Монсальва в нашем бедном Санси-ла-Форе?

— Да ничего, — отвечал милорд Жискар, по-прежнему улыбаясь. — И в ваших мужчинах мы не нуждаемся, преподобная матушка. Мы ищем одного человека, след которого давно потеряли. Может, ты ее видела? Она, скорее всего, паломницей притворяется.

— Да у нас тут паломников тьма. Мы их, почитай, каждый день видим, — сказала матушка Адель. — Значит, вы пожилую женщину ищете? И при ней мальчишка-слуга и маленькая собачонка? Она еще на таком толстом белом муле верхом ехала.

Я еле удерживалась от смеха. Милорд Жискар — ибо это, без сомнения, был именно он — только своими красивыми голубыми глазами захлопал от удивления; выглядел он при этом полным дураком.

— Почему на муле, госпожа моя?.. Нет, в той, кого мы ищем, ничего особо запоминающегося нет. Это одна наша родственница. Она совсем молодая и странствует, видимо, в полном одиночестве. И она не совсем… — Он даже голос понизил. — Не совсем… Ну, вы меня понимаете? Видите ли, эта женщина была любовницей моего брата. Он умер, а она, обезумев от горя, сбежала из дому.