Чтение онлайн

– Это что такое? – ласково и мягко поинтересовалась Инга. – Что это?

Рябой подскочил, глянул, разом став белым. Не особо гладко выбритый подбородок заплясал, затрясся.

– Михаил!

Подскочил врач, присмотрелся к Кириллу.

– Хм, ну, страшного ничего. На лице недельной давности гематома, явно от удара рукой, кулаком, возможно, что локтем. Хотя нет, вряд ли локтем. Им били вот здесь, бровь рассечена и зажила не далее, чем десять дней тому назад. Поднимите робу, Замятин.

Он поднял вверх тяжелую и шершавую ткань, не отрывая взгляда от голубых глаз.

– М-да… - врач покачал головой. – Я говорил, Инга, говорил и неоднократно. Отдельное помещение, режим и питание всем, хотя бы отдаленно подходящим по параметрам. Юноше повезло, мог умереть от чуть более точного и сильного удара.

Мог умереть, как интересно. А сейчас, что сейчас? Кирилка чуть не усмехнулся. Накормят, дадут выспаться, отмоют и отправят домой?

– Согласна. Второй! – из-за двери неслышно и быстро появился еще один оливкового цвета. – Сменить караул, начкара и этих двух – на шомпола, к третьему батальону. У них как раз подготовка к завтрашним стрельбам и чистка оружия. Замятин!

Рябой рухнул на колени. Кто-то из его серых друзей-товарищей решил сопротивляться. Не вышло, треск ломающихся костей стоял недолго, но крепко. Надзиратель стек по стенке мягким комком тягучего варева из помоев, что давали рабам на завтрак, обед и ужин. А Кирилл Замятин спокойно и ровно лег на каталку, даже не подав признака страха. Неправда о жизни закончилась три месяца назад. Улетела вместе с горьким и жирным дымом сгоравшего хуторка, его семьи и друзей. И ему оставалось до встречи с ними совсем немного.

Он не крутил головой по сторонам, тихо и покойно глядя вверх. Хватало и одних потолков, складывающихся в странную и неповторяющуюся мозаику. Каталка шелестела резиной, мягко перекатываясь по неровным, убитым и идеально гладким полам, встряхивая человека на стыках и стяжках, чуть грохоча по металлическим участкам. Кирилка смотрел на мелькающую перед глазами картину, оставаясь все таким же отрешенным.

Густая сеть тоненьких трещин и небольшие куски облупившейся побелки, зеленая краска переходов, украшенная наплывами неровно нанесенной штукатурки, прямые и ровные линии стыков бетонных плит, выпуклые соединения металлических перекрытий, паучьи сочленения швеллеров и уголков, темнеющие пустотой ангары. Менялась мозаика сколов, менялся свет, то падая из редких кровельных фонарей с грязными стеклами, то мягко струясь из плафонов, забранных сеткой, то резко, до боли в глазах, вытягивались длинные панели почти белого излучения.

Там, в прошлом, электрическому свету Кирилл подивился всего два раза. На большом базаре, где жители разрушенного городка приспособили оживший и бодро бежавший Урал под грубую, но действенную гидростанцию. И в крепком блокгаузе добытчиков земляного масла, нефти, мазутчиков, имевших несколько перегонных кубов и дизельный генератор. Здесь, в подземном убежище Ордена Возрождения, электричество находилось рядом весь остаток его жизни, не такой и длинной.

Каталку чуть тряхнуло на повороте, свет сменился на желтый, показался угловатый прямоугольник лифтовой кабины. Мягко заурчал двигатель, лифт чуть тряхнуло, и он мягко пошел вниз. В шахте подъемники забирали только проржавевшей сеткой рабицей, здесь же по стенки блестели отмытым и целым коричневым пластиком. Показалось прекрасное лицо его богини, обеспокоенно спросившей у тут же появившегося врача:

– С ним все в порядке?

– Так точно, Инга, - врач посветил тоненьким ярким фонариком. – Просто пациент не глуп и что-то понимает. Так? Хм, ясно. Это шоковое состояние, совершенно не опасное для процедуры, так… пульс в норме, дыхание ровное… сердцебиение не учащенное и без аритмии. Не стоит переживать. А на месте…

– Я поняла.

Разговор прекратился. Лифт урчал двигателем, чуть поскрипывал, опускаясь ниже. Кирилка смотрел на решетку, на моргающие за ней лампочки, в голове мерно стучали секунды.

Потолок вновь сменил свой цвет. Стал матовым, с легкой желтизной, ярко освещенным. В стороне лязгало и звякало что-то металлическое. Шипело, булькало, переливалось и шелестело.

– Мастер, как вы? – Инга простучала каблуками куда-то вперед.

– Уже лучше. Девочка моя, это тот самый экземпляр?

– Да. Виновные уже несут наказание.

– Правильно… - снова чуть зашипело, голос стал глуше. – Это правильно. Порой рядовые братья забываются. Ты поступила верно, Инга. Господа медики, попросил бы вас поторопиться, установить оборудование и потом оставить нас с госпожой майором наедине.

Каталка дрогнула, мягко защелкал смазанный механизм в районе поясницы Кирилки, он начал подниматься. Верх жестковатой поверхности под спиной пошел вперед, потолок, соответственно наоборот – вниз.

Таких мест он еще не видел. Чтобы так чисто, со сверкающими стенами и полом, с огромным количеством металла. Опасного, переливающегося в холодном свете больших светильников хитрыми гранями, изгибами и острыми кончиками. Сверкало стекло дверок одинаковых белых шкафов, матово отсвечивали бока пластикового целого оборудования. И пахло той самой дезинфекцией и стерильностью, сквозь которую, неуловимо и крадучись, вплетался тонкий послед многих литров крови и боли.

Рядом, опутанный хитрым и осмысленным переплетением шлангов, прозрачных гибких трубок и проводов, повиснув на упругом каркасе, висел тот, кто говорил с Ингой, называл ее девочкой.

Худющий, перемотанный бинтами и эластичными лентами, с выпирающими через желтоватую, в частых язвочках кожу, костями. Шипение объяснялось просто: половину лица закрывала маска респиратора, с сетками мембран переговорного устройства. Рядом, сверкая хромом, качалась взад-вперед толстенная резиновая гофрированная кишка, гоняя кислород, если судить по надписи на подключенном баллоне. Глаза, практически черные, уставились на Кирилку, жестко сощурившись под отсутствующими бровями. К стерильной чистоте прибавился новый запах: заживо умирающего тела.

Подвешенный, судя по всему именно Мастер, кивнул, перестав смотреть на парня. Рядом тут же оказались двое в резиновых перчатках, марлевых повязках, укутанные с ног до головы в синее и чистое. Зазвенели, защелкали, запахло резко и одуряющее. Кирилка молчал, смотрел. Сердце перестало колотиться безумным галопом, сбавило темп, пот просох. Сзади лязгнуло, в спину потянуло прохладным воздухом, пощекотало чем-то мокрым и холодным, пахнуло спиртом. Рядом оказался кто-то из синих, протер внутренний сгиб локтя, сноровисто воткнул иглу. Кирилка посмотрел вниз.

Кровь у него забирали уже несколько раз. Последний выпал позавчера. Тогда же его, и еще нескольких человек, осматривали эти самые врачи. Кто-то из них, точно.

– Проверить давление. Проверить…

Суетились, бегали, что-то надевали, прилепляли, сжимали, щупали.

– Состояние хорошее, экспресс-анализ подтвердил данные прошлых заборов. Совместимость…

– Наплевать… - висящий зашипел, повернув голову в их сторону. – Не в первый раз, справлюсь. Приступайте быстрее.

Врачи собрались тесной синей кучкой, пошушукались. Один что-то доказывал, остальные тихо шикали. Инга подошла, отрывисто и неразборчиво бросила несколько фраз. Головы в масках и шапочках закивали, соглашаясь. Врачи разошлись, готовясь к чему-то. Один остался у Кирилки, притянул толстыми ремнями руки, ноги, голову, корпус. Кирилл не сопротивлялся, не хотел уйти к своим с болью и кровищей из нескольких лишних дырок в организме.