Чтение онлайн

Хансиро не тратил много времени на сборы. Зонт был последней необходимой ему в пути вещью. Он уже купил фунт отменного табака и банку зубного порошка своего любимого сорта в лавке возле закутка старого женоненавистника, где продавалось средство для удаления волос. К аптекарю он тоже сходил и пополнил свои запасы женьшеня, медвежьей желчи и жабьего масла.

В клетушке площадью в два татами, которую он снимал на шумной боковой улице, Хансиро выстирал свою тонкую головную повязку из хлопчатобумажной ткани, потом надел черные носки-таби, натянул поверх широких штанов гетры из черного сукна и завязал их, чтобы защитить концы штанин от пыли. Он бережно уложил подорожную в плоский кошелек, где держал бумажные носовые платки, и опустил его в складку свободной, потертой и обвисшей в плечах куртки. После этого Хансиро заткнул за заплатанный пояс тяжелый боевой веер с заточенными железными ребрами, пристроив его в районе позвоночника.

Разместив таким образом все нужные в дороге вещи, Хансиро скатал вторую куртку, утепленную ватной подкладкой, аккуратно сложил старый бумажный плащ-дождевик и обернул эту запасную одежду дорожной циновкой из камыша. Затем захлестнул длинным соломенным шнуром концы циновки и перебросил получившуюся петлю через голову так, чтобы она пересекла грудь, а узел с одеждой оказался за спиной.

Хансиро уже пытался найти в веселом квартале буклет с портретами куртизанок Эдо, однако все экземпляры этой книги таинственно исчезли с прилавков ларьков. Возможно, это сам князь Кира приказал скупить их, чтобы жадная до слухов толпа не поднимала шумихи вокруг имени княжны Асано. И чтобы обстоятельства смерти ее отца вновь не сделались темой городских пересудов.

Жители Эдо, как знатные, так и простые, следовали модам Текучего мира и любили посплетничать. Несколько гонцов этим утром покинули веселый квартал, чтобы разнести по дорогам страны вести о необычном содержании бочки с сакэ в доме «Благоуханный лотос», самосожжении родственника князя Киры и исчезновении очаровательной куртизанки по имени Кошечка.

Хансиро взвесил новый зонт в руке, с удовлетворением ощущая тяжесть прочной, хорошо сработанной вещи. Потом открыл зонт и с мрачным наслаждением полюбовался его темно-красным цветом. Полупрозрачная промасленная бумага сверкала, как лепестки мака. Сыщик уложил на пылающее полушарие мокрую ленту головной повязки и стал ее сушить, покручивая ручку зонта равномерными движениями кисти.

Хансиро обычно не потакал своим эмоциям, это было недостойно человека его сословия, но сейчас, на окраине Эдо, его шаг сделался легким и пружинящим. Сыщик шел, почти приплясывая помимо своей воли. Он был бодр и весел, он казался себе бумажным карпом, который на празднике пятого месяца реет над крышами Эдо в воздушных потоках. Хансиро нигде не чувствовал себя так хорошо, как на боевой тропе.

Когда до заставы Синагава остался один ри пути, Хансиро свернул в сторону, повязал головную повязку вокруг запястья и закрыл зонт. Потом он прошел между двумя рядами старых кленов, на которых сейчас почти не было листьев, и, миновав богато украшенные ворота, попал на территорию храма «Весенний холм». Стайка детей играла в дальнем углу кладбища среди могильных памятников. Из главного зала храма доносился звон колокольчиков и слышалось приглушенное пение монахов.

Возле могилы князя Асано под большой ивой валялся перевернутый дешевый паланкин, его плетеные стенки были прорваны. Носильщики и слуги, сопровождавшие того, кто передвигался в нем, явно разбежались. За могильным камнем четверо мужчин окружили маленькую фигурку женщины с большим шарфом буддийской монахини на голове.

На одежде нападающих не было опознавательных знаков, но Хансиро был уверен, что это люди князя Киры. Засевший в своем имении знаменосец должен был во что бы то ни стало найти дочь князя Асано прежде, чем она поднимет против него воинов из Ако.

Куртизанка по имени Кошечка, должно быть, сменила одежду монаха, взятую у Ситисабуро, на наряд монахини. Она пришла на могилу своего отца помолиться о его душе, и люди князя Киры схватили ее.

Теперь Хансиро оставалось только отбить у них Кошечку. Сыщик был разочарован. Дело, обещавшее быть интересным, теперь не стоило выеденного яйца.

Двое нападавших толкнули свою пленницу в сторону паланкина, и шарф слетел с ее головы. Глаза женщины были неподвижны, словно все происходящее не имело к ней никакого отношения. Даже с обритой головой беглянка была красива, но явно не так молода, чтобы быть дочерью князя Асано.

Хансиро прислонил свой зонт к дереву и вышел на открытое место, небрежно обмахиваясь боевым веером.

— Прочь с дороги, бездомный пес! — крикнул один из четверки мужчин и попытался оттолкнуть Хансиро, чтобы пройти мимо. Второй мужчина в это время держал женщину за руку, а двое остальных вынули мечи из ножен.

Быстрым движением, неуловимым для взгляда, Хансиро сложил веер и нанес ближайшему противнику удар в шею — под самое ухо. Тот свалился, как камень в колодец, и остался лежать без сознания. Первая победа далась сыщику легко. Хансиро решил, что сразился с наемником, а не с одним из хорошо обученных слуг Уэсудзи.

Тот, кто держал женщину, оттолкнул ее в сторону, и все трое мужчин стали осторожно двигаться по кругу. Противники Хансиро не были опытными воинами, но не были и дураками. Они видели, что этот ронин движется намного быстрее них, и понимали, что, кинувшись на него всем скопом, они, скорее всего, только ранят друг друга.

Как всегда, Хансиро сражался подсознательно — его рассудок словно отошел в сторону, тело и оружие стали одним целым, он слился со своими врагами настолько, что ощущал их действия как движение собственных пальцев. По стойке этой троицы Хансиро видел, что его противники слышали о таком состоянии, и хвастались, что овладели им, но ни разу не испытали на деле.

Хансиро поднял веер, защищаясь от удара меча, который с размаха опускался ему на голову. До сих пор схватка развивалась почти бесшумно. Теперь сталь звякнула о железо, послышался треск, и отломившийся конец клинка со звоном покатился по каменным плитам двора.

Дети на дальнем конце кладбища прекратили игру и встали в ряд с могильными камнями, глядя на бой.

Боль от удара пронзила руку Хансиро до самого плеча. Его противник выхватил из ножен короткий меч, но держался на расстоянии. По его взгляду Хансиро понял, что тот уже помышляет о бегстве и, следовательно, не опасен.

Сыщик продолжал наносить и отбивать удары. Он двигался изящно и плавно, как в танце, в стиле школы «Новая тень». Воин из Тосы даже не дал себе труда обнажить длинный меч. Это привело его противников в ярость: они поняли, что их враг смеется над ними.

Третий наемник князя Киры попытался нанести удар сзади, держа меч в обеих руках. Хансиро повернулся, пригнулся и упал вбок на одно колено, выбросив вторую ногу вперед для опоры. Таким образом, он скользнул под руки противника за рукоять его меча. Локтем левой руки Хансиро ударил наемника в пах, а правой вскинул веер, вдавливая его в шею врага. Самурай князя Киры свалился на четвереньки, тщетно пытаясь вдохнуть воздух.

Четвертый боец, выкрикнув свое имя, бросился на Хансиро, но клинок его поразил пустоту. В следующее мгновение княжеский слуга взвыл от боли: Хансиро ударил врага веером по пальцам, размозжив их о рукоять его собственного меча.

Первый из четверки врагов все еще не пришел в себя. Второй вложил короткий меч в ножны, показал спину и убежал. Остальные двое наемников уже не были опасны. Женщина исчезла — наверно, спряталась в храме у монахов, которые благоразумно не показывались на месте схватки.