Чтение онлайн

Оказалось, что она там со всеми перессорилась, всем наговорила кучу гадостей, всем угрожала и сказала, что сейчас приеду я и всем там наваляю. В общем, поставила меня в довольно неудобное положение. Еле-еле удалось урегулировать конфликт мирным путем. Оказалось, что там она пропивала деньги, которые я дал ей на покупку парикмахерских ножниц. С ее слов она хорошо умела стричь и для того, чтобы выбраться из тяжелой жизненной ситуации ей не хватало именно парикмахерских ножниц, чтобы она могла начать стричь на дому.

Так вот, эта художница постоянно получала от своего первого мужа. Как-то раз он ее избил особенно сильно – приехал к ней в квартиру, выбил все окна, поколотил ее и ушел. Я тогда предложил заступиться за нее и поговорить с ним по-мужски. Но Эля отказалась и сказала, что он ее любит, просто темпераментный и глупый. Сказала, что трогать его не надо. А через несколько дней второй муж ставил в ее квартире новые окна взамен тех, которые выбил первый.

Иногда мне начинает казаться, что несчастные пьяные женщины – это фирменный стиль Питера. И ведь нельзя их ни в чем обвинять. У всех нас достаточно поводов, чтобы выпить. Например, моя соседка, у которой при взрыве погиб брат. Вполне понятно, почему с тех пор их семья начала крепко прикладываться к бутылке. Возможно, их это и не оправдывает, но тем не менее – повод у них был. И повод достаточно сильный.

Или соседка Егора по коммуналке, женщина в годах, как нам тогда казалось. Сколько ей было на самом деле я уже не помню. Возможно пятьдесят или шестьдесят лет. Всякий раз как наша молодая компания собиралась на гулянку она заглядывала в дверь и говорила: «Вы, конечно, можете послать меня куда подальше, если вам этого так хочется. Но я буду крайне признательна, если нальете немного вина».

Потом она проводила вместе с нами какое-то время, выпивала пару бокалов и уходила к себе. Вроде ничего особенного, но легкий флер романтики клубился над всеми девушками и женщинами, которых я знал в этом городе. Чего стоила пьяная женщина, которую я встретил посреди недели на Весельной улице и просто вынужден был проводить домой, так как сама она на ногах уже практически не стояла. Пикантности ситуации добавляло то, что я и сам был навеселе. Однако мы прошли уже почти весь остров.

Действительно, ребята уже прошли по Малому проспекту, свернули на набережную Макарова, прошли ее до конца и теперь находились на Стрелке. Самым быстрым способом попасть на площадь Восстания был Дворцовый мост. И хоть внешне он казался спокойнее, а обстановка вокруг была более умиротворенной, чем возле Благовещенского моста, легкий холодок все-равно пробежал у Никиты по спине, когда они ступили на главный питерский мост.

– А чем ты вообще занимался последние годы? – спросила Наташа.

– Работал и учился. Много писал.

– Что писал?

– Все подряд. Все, о чем меня просили клиенты. Статьи, посты, письма, буклеты, описания, презентации. Мало ли что еще можно писать за деньги.

– Получается, что ты писатель? – спросила Наташа.

– Я коммерческий писатель.

– И что, ты все время пишешь описания для таких-то заводов?

– Да нет. В последнее время у меня были более интересные проекты. Сейчас я работаю с крупными медиа холдингами, с крупными блогерами. Эти проекты дают больше творческой свободы и возможностей реализовать себя. Но знаешь, несмотря на то что, я столько написал, я ведь продаю текст вместе с правами на этот текст. И если бы ты встретила мои тексты в интернете, то никогда не узнала, что я их написал, ведь они не подписаны. А написал я действительно много. У меня даже есть такое чувство, что я уже стал частью медийного пространства, проникнув практически повсюду.

– А ты доволен тем, что у тебя получается?

– Да, безусловно. В отличие от занятий музыкой, во время которых я больше страдал из-за того, что не мог в полной мере реализовать творческий потенциал, здесь у меня все получается. Я пишу тексты которые оценивают. И не просто оценивают, а платят за них деньги. Это говорит об их качестве и о признании меня как специалиста. Но пока я еще не писатель. Ведь за каждым настоящим писателем обязательно стоит история, которая бывает даже увлекательнее, чем его книги.

– Значит пока ты не считаешь себя писателем?

– Пока нет. Но я постоянно меняюсь. Учусь, становлюсь лучше. Значит живу не зря и однажды смогу сказать, что внес свой маленький вклад в общее дело.

За разговорами перешли Дворцовый мост и прошли Дворцовую площадь. Постепенно приближаясь к мосту через Мойку.

– Забавный факт, – сказал Никита, – революция в семнадцатом году во многом была осуществлена малой кровью именно из-за того, что в Питере столько рек, каналов и мостов. Революционеры просто перекрыли доступ к Зимнему и Думе выставив патрули на ключевых мостах.

– Да я читала об этом. Интересная история.

– Наташа, а ты была счастлива?

– Да была. Хорошо помню день, когда мой друг подарил мне свой желтый мотоцикл. Это было незадолго до его смерти. Мы целый день провели вместе. Он учил меня кататься. А вечером мы просто сидели на крыше многоэтажки, пили пиво и смотрели как заходит солнце. Спустя несколько дней его не стало. Для меня этот день навсегда останется в памяти. Как и наши с тобой репетиции. На них тоже было здорово.

Помнишь ту маленькую комнатку на Советской улице, обитою ковролином? С маленьким окошком под самым потолком. Как мы играли там по несколько часов к ряду в разгар лета, в самую жару. А в перерывах выходили покурить в соседнюю комнату и обсуждали со звукорежиссером то, что у нас получается. Кстати почему ты тогда решил распустить группу?

– Это сложный вопрос. Мне кажется дело в том, что меня раздирали изнутри сложные и противоречивые чувства. Я не мог разобраться в себе и своем месте в этом мире. Мне было очень трудно и тяжело. Я сильно комплексовал, постоянно переживал и был в напряжении. Я был не в порядке, определенно не в порядке. Можно сказать, что я почти сходил с ума.

В таком состоянии, наверное самое последнее, что стоит делать – это пытаться направлять себя на внешний мир, вместо того чтобы сесть и подумать. Разобраться в своих чувствах, причинах, связях и всем остальном. Я слишком долго убегал от себя и своих проблем. И в какой-то момент я просто споткнулся. Тогда все и полетело в пропасть. Не только группа. Пропали мои отношения, моя работа и, в целом, моя жизнь. Это был очень сильный и очень масштабный кризис, через который мне нужно было пройти. К сожалению, он начался так внезапно, что у меня не было возможности предсказать его заранее. Извини, если разочаровал.

– Да нет, не разочаровал. А ты сам был счастлив когда-нибудь?

– Конечно был. Ведь наши чувства не могут оставаться в одном положении долгое время, иначе они просто притупятся. Возможно все переживания и страдания, которые случаются в жизни, нужны лишь для того, чтобы мы могли острее чувствовать себя счастливыми в те моменты, когда это действительно происходит.

Я могу думать все, что угодно. Но, наверное наиболее счастливым я был в те моменты, когда у меня появлялся отец. Пойми правильно – мой настоящий отец давно умер и я ни разу его не видел, не считая трехмесячного возраста. Но я имею в виду те моменты, когда моя мать пыталась завести какие-то отношения и у меня появлялась перспектива того, что в доме будет если не отец, то хотя бы отчим.

Проспект был величественным, как и всегда. Невскому очень шла эта внезапная опустошенность. Никита не любил этот проспект. Обычно Невский был переполнен туристами. Здесь было шумно, неприятно и беспокойно двадцать четыре часа в сутки. А Никита любил тишину и покой. Сейчас Невский проспект был тихим и пустым, и идти по нему было исключительно приятно.

– Ты же знаешь, – спросил Никита, – Что здесь неподалеку жил Егор?

– Конечно знаю, я же с ним встречалась.