Чтение онлайн

— Рад познакомиться, герцогиня Винкельхофер, сказал Каракубас и неуклюже поклонился. — Меня зовут Каракубас Фаргид. О роде моих занятий вы, думаю, уже сами догадались…

У Генриха, наблюдавшего за всем через окно, от удивления отвисла челюсть — хотя герцогиня и умерла несколько сот лет назад, выглядела она как живая и ни на грамм не была похожа на зыбкий призрак.

— Зачем ты позвал меня, колдун? — бархатным голосом произнесла она. — Разве не жаль тебе моей души, и без того обреченной на вечные страдания?

— Конечно же, жаль! — всплеснул руками старик, хотя на лице его не было и намека на жалость. — Но я задержу вас ненадолго. Меня крайне интересует судьба одного документа. И, уверен, вы знаете, как мне помочь.

— Нет, помогать я тебе не стану, — упрямо махнул головой призрак. — Хотя ты и способен, колдун, невероятно усилить мои страдания, знай — ничто не заставит меня помогать тебе и таким, как ты, — призрак с отвращением отвернулся от Каракубаса, и Генриху показалось, что он расслышал шуршание накрахмаленного платья.

— Что я слышу?! — Каракубас противно ухмыльнулся. — Герцогиня, вы вдруг стали праведницей? Помнится, вы и сами в молодости баловались всякими колдовскими штучками… Любопытно, что вы использовали, чтоб вскружить голову молодому герцогу?

Лицо Марты Винкельхофер вздрогнуло, как от пощечины.

— Ложь! Ты сам знаешь, что это ложь! — воскликнула она голосом, полным боли. Две собаки подле герцогини тоскливо взвыли.

— Разве? Но легенды и записи в фамильных книгах говорят о другом… Нет, герцогиня, вы напрасно разыгрываете из себя невинность…

— Позволь мне уйти, — оборвала старика душа герцогини Винкельхофер. — Если в тебе осталось хоть немного совести, оставь меня.

— Не могу, — Каракубас развел руками. — Не могу. Хотя очень этого и хочу. Как я уже сказал, мне необходима ваша помощь. Я человек настойчивый и, смею уверить, никогда не отступаюсь от намеченной цели. Сейчас меня интересует рукопись ал-Харита.

При этих словах колдуна призрак бедной герцогини испуганно вскрикнул и отшатнулся в темноту. Собаки заскулили, поджали хвосты. Их тусклые глаза сделались мертвее, чем были.

— Нет! — простонала герцогиня.

— Да, да и еще раз — да, — Каракубас недобро усмехнулся. — Хотите вы или нет, а рукопись будет моей. Итак, приступим к делу. Последнее упоминание об этой чудесной рукописи относится к одна тысяча триста второму году. Находилась она в это время в окрестностях Регенсдорфа, а по уточненным мной сведениям, в самом герцогском замке. Единственным человеком, который мог бы ею интересоваться и который имел доступ в герцогский замок — были вы, моя дорогая Марта Винкельхофер.

— Это неправда! Я не могла интересоваться этой проклятой рукописью, — простонала душа герцогини.

— Нет? Тогда убедите меня в ошибке, и я вас тотчас отпущу.

— Хорошо, я вам скажу, — вздохнул призрак Марты Винкельхофер. — Вы первый человек в мире, который узнает правду, хотя, увы, уже слишком поздно что-либо изменить…

— Позвольте я присяду? — спросил колдун, но тут же улыбнулся и сказал: Вот уж глупость — просить у призрака разрешения! Сколько времени прошло, а все никак не могу отделаться от правил дворцового этикета, которых набрался при королевском дворе…

Герцогиня никак не отреагировала на вопрос Каракубаса. Она направила взгляд на тлеющие угли камина и начала свой рассказ.

— Когда я выходила замуж за молодого Хельмута Винкельхофера, я даже не предполагала, какие ужасные вещи происходят в герцогском замке… Ты ошибся, колдун, приняв меня за ту, кем я никогда не была. Ко всякого рода связям с темными силами я всегда испытывала отвращение, присущее каждой истинной католичке. Однажды ночью я проснулась от того, что услышала, как кто-то зовет меня по имени. Это был странный шепот, похожий на стон. В ту ночь Хельмута в замке не было — он получил письмо с подписью короля о том, что ему срочно надо явиться во дворец, и оставил меня. Мне было ужасно страшно, но какая-то сила, происхождение которой мне было неведомо, заставила меня подняться с постели и выйти из опочивальни. Точно во сне, я прошла через весь замок, пока не оказалась в той его части, где жил старый герцог. Шепот доносился из комнаты, которая служила старому герцогу кабинетом и вход в которую был строго-настрого запрещен всем, даже Хельмуту. Когда я приблизилась к кабинету, дверь в него сама собой отворилась. Я хотела остановиться, закричать — но не могла. Мои ноги, подчиняясь чужому приказу, внесли меня в кабинет, и ужас объял меня. В высоком обшитом бархатом кресле посреди огромного кабинета восседал старый герцог. На нем были странная восточная шапка и черный халат, на котором сверкали вышитые золотом знаки. Когда я вошла, старик уставился на меня ледяным взглядом и сказал: «Всем ли ты довольна, прекрасная Марта? Не обижает ли тебя мой глупый и самодовольный сыночек? Знай, что одного твоего слова будет достаточно, чтоб я немедленно стер его в порошок. Иди же ко мне, согрей меня, красавица Марта, моя судьба незавидна, и проклятие даже в самую жаркую погоду морозит мои члены своим дыханием. О, если бы только ты знала, как велика сила проклятий Востока! Если бы ты только знала…»

Полными ужаса глазами я присмотрелась к старому герцогу и вдруг разобрала в темноте у подножия кресла копошащихся змей. Но это были не змеи, это были пальцы ног старого герцога, невероятно тонкие и длинные, которые двигались сами по себе, жаля ногтями старика в колени. «Теперь ты видишь, как велики мои страдания? — спросил старый герцог. — И все это потому, что в седьмом Великом походе против нечестивых мусульман я по молодости и глупости удосужился, несмотря на предупреждения нашего проводника, переночевать в мертвом городе, полузасыпанном песками пустыни. Остальные же мои товарищи-крестоносцы разбили лагерь за добрую сотню метров от проклятых стен. Не спрашивай меня, что произошло в ту ночь: я все равно не отвечу тебе, ибо твоя душа не вынесет даже рассказа о пережитых мной ужасах. Скажу только, что я мужественно сопротивлялся, пока перед самым рассветом мой меч не разбился о панцири адских чудовищ на мелкие куски. Демоны схватили меня и подвергали невыносимым пыткам, пока воля моя не была сломлена и я не принес клятву верности демонам Хелле. Тогда меня отпустили, дав в награду страшную колдовскую силу, а взамен отняв часть моей души. Это случилось более пятидесяти лет назад… Все это время я искал способ освободиться от проклятия. Но каждый мой опыт все больше и больше погружал меня в пучину моих грехов. И вот на днях я раздобыл удивительную древнюю рукопись. С ее помощью я смогу обменять мою душу на душу моего никчемного сына Хельмута». Так сказал старый герцог, и от него я узнала о существовании рукописи ал-Харита, — призрак герцогини Винкельхофер печально вздохнул, а бедный Генрих на улице едва не грохнулся на землю без чувств от страха. Все, что раньше мальчик считал глупыми сказками, сегодня внезапно вторглось в его жизнь. Генрих напрасно щипал себя до синяков, надеясь от боли проснуться и обнаружить себя в кровати под теплым одеялом. Увы, сном происходящее не было…

Очень любопытная история, — сказал Каракубас. Он выглядел растерянным и нервно барабанил пальцами по крышке стола. — Как странно все в мире порой перепутано: я ведь считал вас ведьмой. Н-да… Хотя, погодите, если вы не были ведьмой, то почему сделались призраком? Только грешники обречены на вечные скитания.

— Да, ты прав, колдун, только грешники… и еще самоубийцы. Когда колдун выложил мне свой замысел, он сказал так: «Для того чтобы мой опыт оказался успешным, мне необходима твоя помощь. Глупый Хельмут так мало сделал в своей жизни грехов, что у демонов Хелле нет никакого желания терзать его душу. Возлюби же меня, Марта, как своего мужа. И тогда пятно греха падет через тебя на него». Услышав это, я задрожала, точно лист на ветру, но отвращение к старому герцогу придало мне силы. «Будь ты проклят! — крикнула я. — Этому никогда не бывать!»

Старик в ответ рассмеялся: «А никто и не спрашивает твоего желания, глупая булочница. Моей колдовской власти достаточно, чтобы ты выполнила любой мой приказ».

Он начал бормотать какое-то заклинание, и мои ноги послушно сделали к нему шаг, другой, третий. И все же моя любовь к мужу оказалась сильнее злой силы. Я представила себе прекрасное лицо Хельмута и вдруг почувствовала, что нити колдовской паутины оборвались. Старый герцог вскрикнул, точно от боли. Я развернулась и помчалась прочь из его ужасной берлоги. За моей спиной раздался какой-то визг, крики, топот множества ног. Чьи-то холодные, липкие пальцы пытались схватить меня, но я вырывалась и бежала дальше. Наконец я оказалась на одной из башен замка, — герцогиня Винкельхофер вздохнула. — Дальше бежать было некуда… Обернувшись, я увидела старого герцога. Он приближался ко мне на своих змееподобных ногах, а вокруг него скакали отвратительные существа, которые не привидятся ни в одном кошмарном сне… И вдруг на башне появились два пса… О эти псы, чье происхождение для всех было скрыто густым покровом тайны! В замке говорили, что они — вылитая копия той странной собаки, которая появилась в замке вскоре после того, как старый герцог вернулся из Крестового похода, собаки, единственной из всех герцогских собак удостоенной чести жить непосредственно в замке, а не на псарне. Как ни странно — у нее не было имени, а один дворянин, знаток Востока и собачьих пород, сказал, что собака эта — знаменитая арабская борзая, салука, обладающая, по мнению некоторых восточных народов, таинственной силой в борьбе против злых духов.

Я думаю, — герцогиня перевела дух, — тот человек был прав, потому что собака до самой своей смерти повсюду следовала за старым герцогом молчаливой зловещей тенью. Герцог ненавидел ее, но боялся так сильно, что отдать слугам приказ избавиться от нее не решался. Как не решался он убивать и ее потомков, которых всегда рождалось не меньше и не больше, чем двое… Я не знаю, как псы вырвались из псарни и почему прибежали на башню — обычно животные боятся колдовства… Но эти псы прятаться не стали. Они молчаливыми стражами застыли между мной и старым герцогом. Бедняги… они погибли напрасно, герцогиня ласково погладила стоящих возле нее собак. — Старый герцог отдал короткий приказ, и демоны в один миг разорвали моих охранников на куски. «Для тебя нет ни защиты, ни спасения», — сказал мне колдун и ухмыльнулся — он уже праздновал победу. И тогда я сделала то, что должна была сделать и в чем даже сейчас не раскаиваюсь. Я шагнула за край стены, в пустоту…