Чтение онлайн

Такая простая мысль!

Но вот блок оказался порушен, и выяснилось, что планировать слежку за своими очень легко...

– Я правильно понял?
– перепуганно спросил наутро Антон.
– Всех?

– Правильно, правильно!
– ответил Федер.
– Как это мне раньше-то...

Антон недовольно покачал головой:

– Ну и ну!

– У тебя есть другие предложения?

12

Вспоминая, Федер удивится потом, что ему не составило никакого труда уговорить Антона замахнуться на священные права человека. Собственно, он его даже и не уговаривал: просто распорядился немедленно подготовить весь остаток "стрекоз" к слежке за собственными куаферами.

– Вы хоть понимаете, на что можете напороться с такой слежкой? Вы хоть догадываетесь, чем они могут заниматься?

– Это их личное дело. Ни я, ни ты, надеюсь, о чем-то очень личном знать не будем. Пусть твои интеллекторы ищут только информаторов Аугусто. Остальное меня не интересует.

Они помолчали, неотрывно глядя друг другу в глаза, и секунд через тридцать Антон сказал:

– Тогда чего сидим? Или дел мало?

Провернуть такую операцию оказалось одно удовольствие. Уже к полудню того же дня взлетели "стрекозы", неотличимые с первого взгляда от мошкары. А ее действительно день ото дня становилось все больше, и уже надо было что-то предпринимать.

Темное облачко вылетело из окошка интеллекторной. Федер с Антоном провожали его удовлетворенными и немного смущенными взглядами.

– Да-а, - протянул Антон.

– Да-а, - отозвался Федер.
– Я думаю, это не может не сработать.

Облачко взлетело и растаяло - "стрекозы" разлетелись по своим целям.

Вот одна закружилась над непокрытой головой Андрона, спикировала, запуталась в жесткой, почти проволочной шевелюре, прочно присосалась к двум соседним волоскам - шанс, что ее вычешут расческой, был минимален, да и не пользовался расческой Андрон уже две недели. Еще несколько штук сели на его одежду, изменили цвет, замерли.

На Соленого Уго, хотя уж его-то никто не подозревал, село четырнадцать "стрекоз". Такой прокол в другое, время стоил бы матшефу очень дорого Федер перерасхода этих микроаппаратов не переносил. К тому же в этом случае риск их обнаружения увеличивается вдвое-втрое. Это не говоря уже о том, что на проборе "стрекозы" чрезвычайно ценились.

Дональду достались всего две "стрекозы" - сказалась беседа с начальством, ни за что бы не пошел стукач к Федеру с такими разговорами, полагал сам Федер. Одна тут же вышла из строя - редкое событие, - отчего интеллектор поднял настоящую панику. Для интеллектора Дональд был так же подозрителен, как и все остальные.

Интеллектор, как ему и ведено было, анализировал только ту поступающую с новых "стрекоз" информацию, которая могла так или иначе свидетельствовать об установлении носителем микроаппарата контактов с людьми Аугусто, об их работе на врага. Но, будучи любопытными и наделенными эмоциями, "стрекозы", конечно, любовались ненужными для анализа картинками, жалели, что о них нельзя сообщать, и, несмотря на дефицит времени, откладывали их в дальние уголки своей необъятной памяти. Хотя и нельзя перегружать память (это снижает скорость обработки полезной информации), но никто не знает, что может понадобиться людям в дальнейшем, поэтому надобно иметь свое собственное мнение о событиях и соответственно по собственному разумению складировать информацию, даже если об этом никто не просит.

Например, все четырнадцать "стрекоз", хорошо запрятавшихся в волосах и складках одежды Соленого Уго, много могли бы порассказать об инциденте с внезапным исчезновением двух мамутов.

Первый из них - имени его история Ямайки не сохранила, только кличку Мрачный - пропал где-то около полудня и более никогда не был найден. Мрачный был мамутом подсобной части, в нападениях на куаферов участия не принимал, особенной злонамеренностью не отличался, от природы был смешлив, весел и даже как будто добр. Никто из куаферов не мог иметь на него зуба хотя бы уже потому, что Мрачный прибыл на Ямайку в одном из последних транспортов и о происходящих здесь событиях знал главным образом из чужих разговоров.

Мрачный вышел из одного блока и не пришел в другой - вот все, что было известно о его исчезновении. Его хватились примерно через час, тут же по приказу Аугусто был организован его тотальный розыск и куаферам было объявлено, чтобы те сообщили о происшествии все, что им известно.

Никому ничего известно, разумеется, не было; Федер был вызван в главную резиденцию, имел тяжелый разговор, но с полной искренностью демонстрировал Благородному свое неведение, что было зафиксировано и приборами, и самим Аугусто. Аугусто все же посоветовал ему внимательнее смотреть за своей командой, что Федер, опять-таки с чистым сердцем, ему немедленно обещал. Уходя, Федер мрачно про себя усмехался: он хорошо понимал, что требование к куаферам сообщить все, что им известно об исчезновении Мрачного, в первую очередь касается аугустовых информаторов. Следовало ждать немедленной с их стороны активности, благодаря чему стрекозы получали необыкновенный шанс выявить сразу всех стукачей.

Между тем с выявлением у интеллектора возникли некоторые проблемы. Больше половины куаферов при сообщении о пропаже Мрачного повели себя странно, не так, как всегда. В каждом случае это могло иметь вполне естественное объяснение, но каждый случай требовал внимательного анализа и дальнейшей слежки. Кроме Мери-Мо, который откровенно занервничал и стал подозрительно оглядываться, как только сказали, что пропал мамут и каждый куафер обязан сообщить все, что знает. Один только Тонио Аспелло, подсобный куафер, не имеющий права выхода на необработанную территорию и вообще мало что знающий, дал основания подозревать себя в стукачестве: он тоже подозрительно огляделся, при первой же возможности уединился и начал что-то бормотать себе под нос. Остальные... но ведь каждый имеет право вести себя странно - совсем не обязательно, что именно он информатор, если сообщение о пропаже мамута его взволновало.

В итоге трех человек, трех подозреваемых в шпионаже, назвал интеллектор на основе наблюдений за куаферами после пропажи Мрачного - Мери-Мо, Аспелло и Соленого Уго. Хотя еще несколько человек повели себя так, что дали повод к тому, чтобы за ними внимательно следить. Часть запущенных "стрекоз", подчиняясь интеллекторному приказу, отклеилась от своих объектов и перелетела к другим. Как оказалось, только чудом некоторые "стрекозы" уберегли себя от немедленного разоблачения.

Через четыре с половиной часа случилось еще одно событие: пропал второй мамут - Игорь П., на этот раз не новенький и совсем не такой безобидный, как Мрачный. Игорь П. был младшим командиром и одним из тех, кто участвовал в избиении куаферов. Многие из них ждали, что с ним что-нибудь подобное приключится - он был тем самым мамутом, который лишил глаз Соленого Уго.

Четырнадцать "стрекоз", приклеившихся к Соленому Уго, наблюдали в подробностях все, что случилось с Игорем. Соленый Уго хорошо запомнил своего мучителя. Он не раз встречал его по пути из гексхузе к границе и однажды даже с нарочитой вежливостью раскланялся с ним. Игорь П. осклабился и завел разговор.

– Это ты, что ли, новые глаза от вашего "врача" получил?

– Да, - кивнул Соленый Уго, глядя искусственными глазами в сторону.

– Так что тебя, сучонок, поздравить можно?
– одновременно злясь и злорадствуя, спросил Игорь П.

– С чем же тут поздравлять, - пожал плечами Уго.
– Глаза как глаза. Ничего такого особенного. Своих-то у меня нет.

– Это точно!
– обрадовался Игорь П.
– Это ты в самую, можно сказать, точку попал. Своих тебе не вернуть никогда.

Соленый Уго смог изобразить только вежливую улыбку согласия. Он молчал, но его память исходила криком, словно снова к его лицу подлетал тяжелый ботинок, чтобы выбить последний живой глаз.

– Ха-ха, - с удовлетворением сказал Игорь П., проходя мимо. И, оставив застывшего с вежливой улыбочкой Уго, повторил тоном стекольного диктора: Ха-ха.