Чтение онлайн

На Английской набережной, куда они вышли уже далеко за полночь, несмотря на поздний час было многолюдно. Приближалось время развода мостов, и всё больше и больше экскурсионных групп вываливались из своих автобусов и спешили занять места у гранитного парапета, чтобы насладиться, наверно, главной достопримечательностью Петербурга.

— Идём ближе к воде, — вдруг сказала Аврора, сама удивившись собственному порыву.

— Ты серьёзно? Туда? — коротко нахмурился Макс, взглянув на собирающуюся толпу туристов.

— Да! — рассмеялась Аврора. Протянув руку, она обхватила пальцами ладонь Макса и сделала широкий шаг вперёд, увлекая его за собой.

Они пробрались к самому берегу. Сверкающая от ночных огней река казалась потоком струящегося электричества. Вода с мерным шумом плескалась между бортами многочисленных лодок, катеров и речных трамвайчиков, замерших в ожидании главного действа, которое началось через пару минут.

— Я не видела развод мостов с университетских времён! — призналась Аврора, восторженно, словно впервые наблюдая, как подсвеченные яркой иллюминацией пролёты медленно взмывают вверх. Зрелище и правда было захватывающим, сколько раз его не наблюдай, огорчало лишь то, что теперь ей придётся ехать на такси до Вантового моста и делать громадный крюк, чтобы вернуться на Петроградку.

Пролёты Благовещенского моста замерли практически в вертикальном положении, гвалт и восторженные выкрики вокруг стихли, многочисленные зрители разошлись, и на набережной осталось совсем немного людей. Аврора не спешила уходить. Облокотившись о гранитный парапет, она задумчиво смотрела на другой берег, который теперь казался лишь миражом, мутным отражением городского рельефа этого берега.

Ещё немного постояв, Аврора легонько хлопнула ладонью по каменному ограждению, отделявшему её от красавицы Невы, и повернулась к Максу. Удивлённо выдохнула, обнаружив, что всё ещё крепко держит его за руку, заставила себя разжать пальцы и лишь после этого посмотрела на стоящего рядом мужчину. Свет ближайшего фонаря не достигал его лица, и Аврора не могла рассмотреть выражение его глаз. Но, когда столб яркого света фар от проезжающего мимо автомобиля полоснул по его лицу, и тени пугливо спрятались в волосах, глаза, в полумраке казавшиеся ещё мгновение назад непроглядно тёмными, ярко вспыхнули синим.

Не отрывая взгляда от лица Крайнова, Аврора видела, как от дыхания у него поднимается и опускается грудь. Максим с силой втянул воздух, словно пытаясь сосредоточиться, и этот рваный звук пронзил её тело. В его глазах она рассмотрела смесь тревоги, обещания и… желания. Аврора знала, что не ошиблась, и осознание этого заставило сердце биться чаще. Ей казалось, что она никогда не ощущала себя такой цельной, исполненной надежды, не одинокой.

Макс подхватил её подбородок двумя пальцами, заставляя поднять лицо вверх, наклонился совсем близко, так, что она почувствовала его тёплое дыхание на своих губах. Аврора прикрыла глаза, потянулась вперёд, и его губы устремились к её, как будто ждали этого. Как будто он знал, что так и будет. Тёплые пальцы опустились на её щёку, нежно касаясь кожи, губы двигались уверенно, но мягко, язык не вторгался бесцеремонно, а невесомо ласкал губы и линию зубов.

Поцелуй получился долгим и чувственным. Аврора ни о чём не могла думать, голова пошла кругом то ли от шампанского, то ли от близости Крайнова, а внизу живота заворочалось возбуждение.

Ладони Макса пробралась под её пиджак, туда, где глубокий вырез платья обнажал изгиб узкой спины. Аврора обнаружила себя тесно прижатой к мужчине, левой рукой он обнимал её за талию, правая легла между её лопаток, провоцируя на обнажённой коже волнительную дрожь. Аврора не знала, сколько времени они стояли вот так, прижавшись друг к другу, и целовались. Видимо, долго. И только когда на них упали первые капли дождя, Аврора вернулась в реальность.

Прервав поцелуй и чуть отстранившись от Макса, она, рассмеявшись, спросила:

— Почему каждый раз, когда мы встречаемся, идёт дождь?

Дождь пошёл сильнее, словно прогоняя их, но Авроре совсем не хотелось уходить с набережной, и отчаянно не хотелось расставаться с Максимом.

— Не хочу отпускать тебя сейчас, — признался он, озвучивая вслух и её мысли. — Поехали ко мне?

Взгляд девушки задумчиво затуманился, сполз с его лица вниз, куда-то в распахнутый ворот рубашки и там замер. В памяти совсем не к месту всплыл услышанный в уборной разговор и замечание Жанны Рудовой о девушках-однодневках. Но с другой стороны, многие люди вот так случайно встречаются, знакомятся и заводят отношения. Но даже, если и нет — наплевать! Ей до дрожи в коленках нравился этот мужчина, его близость волновала её, она определенно желала большего, чем поцелуи, и неважно, что будет завтра.

Максим опустил руки и отступил на шаг назад. Вероятно, он решил, что в возникшей паузе она искала причины для отказа, но Аврора преподнесла ему сюрприз:

— Поехали.

Они подошли к обочине дороги, и Макс вскинул руку. Когда третья проезжающая мимо них машина остановилась, он, не выпуская ладонь Авроры, наклонился и, заглянув в опустившееся стекло, произнёс:

— До Фонтанки. Тысяча.

Водитель быстро смекнул, что сделка выгодная: штука меньше чем за четыре километра пути.

— Садитесь.

Максим открыл дверцу, пропустил Аврору вперёд, забрался следом, и назвал выжидательно рассматривающему их в зеркало заднего вида водителю точный адрес:

— Набережная Фонтанки, 54.

Водитель кивнул и автомобиль плавно покатился к мигающему жёлтым светофору, а когда тот загорелся зелёным, свернул с набережной и помчался по пустынным улицам, очень быстро доставив их к месту назначения.

Когда автомобиль остановился, Крайнов протянул водителю деньги и помог Авроре выйти из машины. Дождь поутих. Не задерживаясь, Макс повёл Аврору в высокую арку Толстовского дома, и девушка едва не присвистнула от удивления. Крутая машина, квартира в престижном доме, считающимся, между прочим, одной из жемчужин северного модерна начала двадцатого века — хорошо живут российские писатели.

Аврора глянула на шлагбаум и будку охраны, дворы Толстовского дома были закрыты для посторонних машин, да и охранять здесь было что: на всей территории трёх соединённых высокими арками проходных дворов теснились припаркованные дорогие авто — Лексусы, Рендж Роверы, Феррари. Девушка заметила знакомый чёрный Порше.

Макс открыл дверь парадной, пропуская Аврору вперёд. На старинном лифте они поднялись на шестой этаж, где оказалось всего две квартиры.

— У вас здесь что — пентхаус? — с любопытством спросила она, окидывая взглядом добротные двери.

— Нет, — ответил Макс, выуживая из кармана ключи. — Практически во всех парадных — по две-три большие квартиры на этаже. Давно всё переделано, но в парочке тех, что выходят в «колодец», кажется, остались коммуналки.

— Жильё для приказчиков средней руки, — улыбнулась Аврора. В любом доходном доме, еще с тех пор, когда они были построены, кроме парадных входов с широкими лестницами и квартирами для состоятельных жильцов, были и крошечные комнатушки с длинными общими коридорами, чёрными лестницами и крохотными окнами, выходящими в мрачные дворы-колодцы.

— Удивительное место! — восхищённо произнесла Аврора, переступая порог квартиры. — Ведь этот дом — один из символов Серебряного века. Здесь жили аристократы и творческие личности: Куприн, Аверченко, знаменитые писатели, балерины, художники… Ты поэтому здесь поселился?

— Англичане говорят, что недвижимость только тогда становится элитной и дорогой, когда имеет историю, — усмехнулся Макс, включая свет и бросая связку ключей на комод. — Проходи.

В холле, где на стенах приглушённого серого оттенка висели яркие абстракции в тёмных рамах (Аврору так и подмывало спросить: не бывшая ли жена декорировала квартиру?), она скинула надоевшие туфли и, мягко ступая босыми ногами по светлому паркету, направилась в приветливо распахнутые двустворчатые двери гостиной. Шторы на окнах не были закрыты, и приглушённое ночное освещение пробиралось внутрь. Из-за этого на полу и мебели, заламываясь под острыми углами, лежали тонкие синие полосы света.