Чтение онлайн

— Мерси боку за комплимент. И все–таки, если зрение раскрепостить, то можно увидеть бога. Не так ли?

— Истинная правда, как и то, что можно не узреть ничего вообще, потому что мир сам по себе противоречив.

— Философия штука прекрасная, когда за спиной не ощущается забот. Но, пардон, я хотела бы уяснить для себя еще один вопрос, — пряча улыбку, потеребила платочек в руках девушка. Она поняла, о чем намекнул собеседник. — Со своим мужем я еду жить к нему на родину, в станицу на Кавказе.

— Это очень далеко, — поцокал языком собеседник. — И места там, простите, совсем дикие.

— Я буду благодарна, если вы прямо ответите на вопрос: Россия — это страна разбойников?

— Почему вы так решили?

— За дорогу нас уже несколько раз пытались ограбить.

— Разве во Франции было не так?

— Там было… по другому.

— У вас шпаги, у нас — дреколье. Вы сказали, что торопитесь на родину мужа, — хозяин прямо посмотрел в глаза собеседнице. — На первых порах вам будет очень трудно.

— А потом?

— Или подпадете под влияние местных обычаев и примете их, или вернетесь назад.

Заметив, что на лицо спутницы упала тень озабоченности, Дарган вытащил из–под стола брошенную под ноги дорожную сумку, развязал тесемки:

— Я уже говорил, что у нас к вам дело, — изучающе взглянул он на мужчину.

— Весьма любопытно, — встрепенулся тот, разворачиваясь к нему. — Какое–же?

Дарган осовободил ларец от мешковины, поставил его на середину столешницы, заметил, как округлились глаза у собеседника, в уголках век начали собираться слезы:

— Дарьюшка, посмотри, — после долгого молчания позвал он. — Господь оказался милостив и к нам, он решил нас простить за наши прегрешения.

За спиной мужчины раздался придушенный возглас, хозяйка застыла с прижатыми к груди ладонями, она словно увидела сон наяву. В горнице повисла тишина, нарушаемая лишь пением птиц за окнами, никто из присутствующих не решался первым прикоснуться к шкатулке. Дарган потому, что миссию свою посчитал выполеннной, хозяева же опасались увидеть внутри ее, одном из символов былого величия, только воздух.

— Открой, — с придыханием попросила женщина своего супруга.

Тот неловко торкнулся к ларцу, пробежался пальцами по окованной медными углами крышке. Потом вдруг встал, прошел к старинному шкафу с посудой, вытащил из китайской фарфоровой кружки небольшой ключик.

— Замочек поломал я, когда наткнулся на шкатулку, — упредил мужчину Дарган. — Надо же было посмотреть на ее начинку.

— Без сомнений, иначе вы бы нас не нашли, — согласился тот. — Там должна лежать грамотка с печатями.

— Я оставил все как есть.

Дарган не поспешил с признаниями, что монеты с иностранными буквами он выбрал и девушка успешно их продала, ведь среди других сокровищ они смотрелись чужеродными. Меж тем, хозяин поковырялся ключом в замочке и только потом открыл крышку. Оба припали к содержимому шкатулки, выкладывая на столешницу изделие за изделием. Когда последняя из вещей заняла свое место, мужчина вытер вспотевший лоб, слепым взором уставился на Даргана:

— Это фамильные сокровища князей Скаргиных, ведущих род свой от столбового боярина Скарги. Вот грамота, которая подтверждает сказанное мною, их прямым потомком, — он поднял со дна ларца древнюю бумагу, развернул ее перед собой. — Все драгоценности до единой в целости и сохранности. Сударь, вы имеете право требовать от меня что угодно, я навеки ваш раб.

— Ничего нам не надо, — расслабленно улыбнулся Дарган. — Дай Бог, чтобы Россия всегда была великой, непобедимой и богатой.

Вновь обретший сокровища и почву под ногами, собеседник с нескрываемым уважением посмотрел на сидящего перед ним простого солдата, склонил голову на грудь:

— Пусть ваши слова дойдут до Господа, низко кланяюсь вам в ноги.

Когда первое волнение улеглось, за столом вновь возник возбужденный разговор, вернее, не переставая говорил хозяин небольшого домика в глухом городском тупике. Он перетряхивал цепи, перемеривал кольца с перстнями, поясняя, кому принадлежало то или иное украшение. Как только дошел до ожерелья из крупного жемчуга, его супруга не выдержала, надела сокровище на себя:

— Вы знаете, кто носил это ожерелье? — с пафосом провозгласила она. — Оно принадлежало жене великого князя всея Руси Ивана Третьего, константинопольской гречанке Софье Палеолог. Когда Новгород был присоединен к Руси, Софья самолично одарила им прапрабабушку моего супруга за ее красоту и дипломатию.

— Именно так, — подтвердил хозяин. — Посмотрите, между средиземноморскими жемчужинами нанизаны камни — африканские рубины, сапфиры, аметисты, а посередине украшения место занимает алмаз из короны последнего из Палеологов — царя Константина, дяди Софьи. Много раз его хотели огранить в бриллиант, но никто из Скаргиных так и не решился этого сделать. Алмаза хватило бы одного, чтобы выкупить утраченный мною родовой особняк.

— А этот женский перстень принадлежал безродной саамке — жене Петра Великого Екатерине Первой, она подарила его придворной фрейлине Скаргиной уже после смерти мужа, — жена хозяина примерила на средний палец левой руки красивый перстень с крупным изумрудом, с упреком добавила. — Высмотрел наш Петр в саамских ярангах себе невесту, да еще в русские царицы произвел.

— Катька была не саамкой, а финкой, — не согласился с ней супруг.

— Чистая саамка, — топнула ногой женщина. — Самка беспородная, своих закутанных в шкуры самцов, да шведских ландринистых кобелей в чулках с башмаками было мало, так она нашего в ботфортах подхватила.

— Кстати, перстень перекликается с мужским, врученным другому моему предку императрицей Анной Иоанновной, — отмахнувшись от жены, хозяин подцепил из груды большую печатку с темным камнем и вензелями по бокам. — Дело в том, что оба изделия делались одним мастером, придворным ювелиром французского происхождения Франсуа Фабрегоном. Вы не представляете, какую сумму предлагали мне за обе эти вещи. С фамильными сокровищами я имел возможность стать владыкой всего города…

За окнами начало темнеть, разморенные сытным обедом и благодушной обстановкой, Дарган со спутницей не заметили, как на них накатила дрема. Пускаться в дорогу расхотелось, они бы с удовольствием провели ночь под крышей уютного домика. Впрочем, хозяева сами не выпустили бы их, они так обрадовались возвращению драгоценностей, что не знали, как отблагодарить нежданных гостей. Но табун лошадей возле крыльца требовал его накормить и напоить, а трава с водой были лишь за городом, на сочных лугах с прохладной речкой. Дарган встряхнулся, приподнялся со стула.

— Никуда не отпустим, — в один голос воскликнули хозяева. — Сейчас будем ужинать, а потом пойдете отдыхать.

— Нам уезжать пора, да и лошади некормлены, — пояснил казак.

— Мы сделаем все сами.

Мужчина направился было к двери, уже взялся за ручку, и вдруг с дрожью в голосе спросил:

— Прошу простить, до сих пор не в силах взять в толк, — он переступил сноги на ногу. — Объясните неразумному, почему вы не присвоили драгоценности себе, а вернули их нам? Кроме всего, путь вы проделали немалый.