Чтение онлайн

Эйдан шепчет мое имя.

— Да, сэр?

Легкая дрожь пробегает по его груди, когда я называю его так. Он бормочет:

— Господи. Ты меня до смерти доведешь.

— О, да ладно, Бойцовский клуб. Ты крутой. Ты можешь с этим справиться.

Эйдан целует меня, пожирая мой рот, тихо постанывая мне в губы, когда держит мою голову ровно и берет то, что ему нужно. Когда он прерывает поцелуй, мы оба тяжело дышим.

Эйдан смотрит мне в глаза с выражением агонии.

Удивленная, я провожу кончиком пальца по его нижней губе и шепчу:

— Эйдан. Что не так?

Он так сильно стискивает зубы, так, что мускул на его челюсти напрягается. Его покачивание головой короткое и окончательное.

Он не собирается говорить, что не так.

Я снова вздыхаю, предвидя много этой безмолвной чепухи в нашем будущем.

— Пожалуйста, могу я получить разрешение сказать тебе, что ты заноза в заднице?

В темных глубинах его глаз появляется намек на юмор.

— Осторожнее, милая зайка.

Я невинно моргаю.

— О, разве я сделала это не правильно?

Эйдан опускает веки и пристально смотрит на меня, из его груди вырывается опасное рычание.

— Ладно, прекрасно. Я буду хорошей, — улыбаясь, я чмокаю Эйдана в губы. — Можем мы сейчас пойти посмотреть твой дом? Мне не терпится узнать, какое место построит для себя Король Лев. Я надеюсь, ты не забыл оставить место на стенах, чтобы повесить все шкурки зайцев, которые ты, должно быть, собрал.

Выпустив мои волосы, Эйдан обхватывает мое лицо ладонями и нежно целует.

— Стены останутся голыми, — бормочет он. — Я никогда раньше не пытался поймать зайца.

В моем животе одновременно трепещет крыльями миллион крошечных бабочек.

Они падают на землю, убитые внезапным арктическим морозом, когда Эйдан твердо добавляет:

— Но тебе пора идти домой.

Я ворчу:

— Ух ты, вот это холодный душ. Вижу, время, что ты провел в школе хороших манер, не пошло на пользу.

— Ты сказала, что тебе нужно работать. Я не стану этому мешать. И если ты используешь этот сарказм со мной снова — заработаешь себе…

— Я знаю. Порку.

— Нет. Тебе это слишком нравится. Это награда. В следующий раз, когда ты будешь дерзить мне, ты будешь действительно наказана.

Я оцениваю его серьезное лицо прищуренными глазами.

— Как наказана?

— Испытай меня и узнаешь.

Эйдан улыбается моему ядовитому выражению лица. Затем ставит меня на ноги, встает и провожает до входной двери.

Открывая ее, он говорит:

— Я скоро с тобой свяжусь. А пока, — он шлепает меня по заднице, — держись подальше от неприятностей.

Эйдан наклоняется, крепко и быстро целует меня, толкает через порог, затем захлопывает дверь у меня перед носом.

Раздраженная, я кричу:

— До свидания, Эйдан!

С другой стороны двери доносится тихий смех.

— Увидимся позже, Кайла.

Я спускаюсь по лестнице на парковку, удивляясь, почему он никогда не говорит «до свидания» и почему он избегал моих вопросов об этом оба раза.

Еще больше загадок, чтобы пополнить мою коллекцию.

Я погружена в свои мысли, когда сажусь в машину и запускаю ее, но замираю, когда замечаю, что лежит на приборной панели над рулевым колесом.

Никель «буффало» D-типа 1937 года выпуска.

Я смотрю на монету с трепещущим сердцем, а мой разум отшатывается от зрелища так, как будто заметил гремучую змею.

Через некоторое время, собравшись с духом, я тянусь к ней дрожащей рукой. В моих пальцах она кажется ненормально холодной, как будто ее хранили в морозилке.

Но она не была в морозилке. Она была там, где я ее оставила — в ящике моего офисного стола.

И теперь она здесь.

В моей машине.

Машине, припаркованной возле бара, над которым живет Эйдан.

Я оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Парковка и тротуары пустынны. Вдоль улицы — несколько машин, но они примерно в квартале отсюда, рядом с пекарней.

По-настоящему испугавшись, я снова смотрю на монету.

Произошло одно из двух. Либо я взяла ее из ящика стола и положила на приборную панель, забыв об этом. Либо кто-то другой взял ее из ящика и оставил здесь, чтобы я ее нашла.

Что не имеет никакого смысла. Кто мог это сделать? И почему?

Задрожав, я опускаю монету в подстаканник между передними сиденьями и тянусь к пассажирскому сиденью за своей сумочкой. Я только вчера вечером взяла с собой ключ от дома Эйдана, но теперь я не могу быть уверена, заперла я двери машины или нет. Я разблокировала их минуту назад?

Я не знаю. Я не помню.

Как я могу не помнить?

Пока я роюсь в сумочке в поисках мобильного телефона, во мне нарастает паника. Я перехожу к приложению безопасности и загружаю его. И чертыхаюсь, когда понимаю, что мне придется перемотать примерно двенадцать часов видеопотока, чтобы посмотреть, был ли кто-нибудь в доме, пока меня не было.

— Но этого не может быть, — шепчу я. — Сработала бы сигнализация.

Это означает, что мне бы позвонили из охранной компании Джейка, но звонков нет. Уведомления пусты.

Так что единственное адекватное объяснение заключается в том, что я оставила монету здесь и забыла.

Я прислоняюсь лбом к рулю, закрываю глаза и делаю глубокие вдохи, стараясь дышать размеренно.

Эта проблема с памятью, должно быть, вызвана чем-то большим, чем просто стрессом, но я крайне настороженно отношусь к врачам. Смерть обоих моих родителей — следствие неправильно поставленного диагноза. Моей матери — когда ее врач ошибочно диагностировал симптомы рака легких как астму. И отца — когда врач сказал, что боли в груди, которые он испытывал в течение последних двенадцати часов, не более чем изжога. Врач прописал антациды, когда на самом деле виновником был сердечный приступ. К тому времени, когда папу доставили в отделение неотложной помощи, было уже слишком поздно.

И разве я не читала где-то, что большинство смертельных инфекций «живет» в больницах?

— Тебе нужна помощь, — говорю я себе. — Перестань рационализировать.

Но что бы я вообще сказала врачу?

«Привет, я Кайла! Я слышу странные звуки в своем доме, банки вылетают из кухонных шкафов сами по себе, в моей памяти дыр больше, чем в дуршлаге, у меня появился друг по переписке из тюрьмы, и через три недели после смерти мужа я завела горячий сексуальный роман с мужчиной, который называет меня своей зайкой!