Чтение онлайн

Надеюсь, моя одежда все еще там. Я отдавала ее перед несчастным случаем.

Острая боль вонзается в меня где-то за левым глазным яблоком, и я чертыхаюсь.

Как раз то, что мне нужно, — головная боль.

Я ложусь на диван и закрываю глаза. Я, должно быть, засыпаю, потому что, когда я снова открываю глаза, свет изменился. Тени скользят по стенам длинными серыми пальцами. Посмотрев на часы, я с удивлением обнаруживаю, что проспала больше четырех часов.

Когда я выхожу из своего кабинета, в доме тихо. Фиона ушла. Я поднимаюсь наверх и переодеваюсь в свежую рубашку, затем еду в центр города и паркуюсь на обсаженной деревьями улице перед зданием, в котором, по словам Эдди, находится офис Леттермана.

Вылезая из машины, я случайно бросаю взгляд на ресторан через дорогу.

«Портовый дом» — это ресторан морепродуктов с внутренним двориком и видом на воду, где по вечерам в пятницу играет живой джаз. Это популярное место как для туристов, так и для местных жителей. Иногда летом там даже выстраивается очередь, чтобы попасть внутрь.

Но сейчас не лето, и очереди нет. Вход в ресторан как на ладони.

И человек, входящий в парадную дверь, обняв за плечи соблазнительную брюнетку — это мужчина, которого я узнала бы где угодно, даже со спины.

Эйдан.

Я замираю. Мое сердце останавливается. Чувствуя себя так, словно меня пнули под дых, я прислоняюсь к дверце машины, чтобы не упасть. В холодном шоке пытаюсь решить, что делать, но тут уж ничего не поделаешь.

У нас с Эйданом нет серьезных отношений. Черт возьми, мы даже не говорили о том, встречается он с другими девушками или нет. Я ничего не знаю о его личной жизни.

— О боже, — говорю я вслух, ужасаясь, — Кайла, ты идиотка!

У него могло быть двадцать других женщин по сменному графику траха, и ни одного презерватива в поле зрения.

Именно так и создаются сожаления на всю жизнь.

Я быстро сажусь обратно в машину и захлопываю дверцу. Застонав, наклоняюсь вперед и кладу лоб на руль. С закрытыми глазами я тихо проклинаю себя, добавляя каждые несколько мгновений приятное сочное проклятие и для Эйдана.

Не то чтобы он этого заслуживал. Не было нарушено ни одного обещания. Эта ужасная боль в моей груди — просто уязвленное эго. Или, может быть, это мое сердце, я не знаю. Что бы это ни было, это больно.

Боже, мне бы очень хотелось ударить молотком по нескольким самым нежным частям его тела.

Когда раздается резкий стук в окно, я подпрыгиваю.

Эйдан стоит, склонившись над окном со стороны водителя и вопросительно глядя на меня.

Черт.

Когда я не двигаюсь, он говорит:

— Так и знал, что это ты. Что делаешь?

К моим щекам приливает жар, я быстро говорю:

— Ничего. Сижу здесь.

После паузы он спрашивает:

— Неподходящее время?

Я знаю, о чем он, и это не о моем надвигающемся срыве.

— Я одна.

— Ладно. Вернемся к другому вопросу, на который ты ответила, но не до конца. Что ты делаешь?

— Я просто… ходила по делам.

Он хмурит брови. Его взгляд становится пронзительным. Я вздыхаю, желая прямо сейчас стать невидимкой, но, к сожалению, этого не происходит.

— Вылезай из машины, Кайла.

Я кривлюсь.

— А я должна?

— Да.

Он отступает назад и скрещивает руки на груди, ожидая.

Я подумываю завести двигатель и рвануть отсюда, но решаю не делать этого. Он наверняка побежит за мной и поймает меня на следующем светофоре. Поэтому я готовлюсь к неприятному разговору и выхожу из машины.

Эйдан берет меня за руку и провожает к тротуару, а затем снова встает напротив, скрестив руки на груди. Он ничего не говорит. Он просто стоит, молча оглядывая меня.

Я говорю:

— Ладно, прекрасно. Я начну. Привет, Эйдан. Как у тебя дела?

Его глаза сужаются. Кроме этого, он никак не реагирует на мой вопрос.

По опыту я знаю, что мы могли бы стоять здесь всю ночь, прежде чем он скажет мне, что у него на уме. Если вообще когда-нибудь скажет. Поэтому я указываю на машину и говорю:

— Я хочу уехать.

— Почему ты так странно себя ведешь?

— Я? Я веду себя странно?

У него такое выражение лица, такой раздраженный взгляд, как будто он всерьез рассматривает возможность перекинуть меня через колено прямо здесь, на тротуаре, и отшлепать. С предупреждением в голосе он спрашивает:

— Что случилось, зайка?

Когда я слышу свое ласковое прозвище, у меня закипает кровь.

Я строго напоминаю себе, что этот мужчина не принадлежит мне, что у нас нет никаких обязательств, что вся эта горячая, невероятная сексуальная химия не создает отношений, но не могу заставить себя поверить в это.

Мне больно, я зла, и мне стыдно, что он застал меня навалившейся на руль, потому что мне больно и я зла.

Но будь я проклята, если признаю это. Может, у меня и не так много чего есть, но у меня все еще есть моя гордость.

Я поднимаю подбородок и спокойно говорю:

— Все в порядке. Я ездила по делам. Приятно тебя видеть.

Его глаза вспыхивают гневом. Эйдан говорит, понизив голос и явно сдерживая себя:

— Три гребаных вранья на одном дыхании. Попробуй еще раз, и на этот раз будь честна.

Жар полыхает на моих щеках. Я смотрю на Эйдана, осознавая, что мои руки дрожат и что мне хотелось бы обвить их вокруг его шеи и сжать очень сильно.

Собрав всю свою волю в кулак, я спрашиваю:

— Как проходит твое свидание, Эйдан?

Он моргает. Издает короткий смешок. Бросает взгляд через плечо в сторону ресторана, затем поворачивается обратно и пронзает меня таким жгучим взглядом, что я делаю шаг назад.

Его глаза сияют, когда он тихо говорит:

— О, зайка. Ты заплатишь за это позже.

Затем Эйдан берет меня за руку и ведет через улицу. Игнорируя мои протесты, он открывает дверь ресторана и ведет меня мимо стойки администратора через главный обеденный зал к столику в глубине.

К столику, за которым сидит брюнетка, с которой он вошел.