Чтение онлайн

Эйдан говорит:

— Если мы выберем, ты застрелишь только одного из нас?

Тогда мое сердце перестает биться. Оно замирает у меня в груди, заглушенное ужасом.

— Нет, Эйдан, прекрати, не говори больше ни слова…

— Майкл?

— Эйдан, нет! Прекрати это!

Майкл кричит:

— Да! — и большим пальцем взводит курок пистолета.

Эйдан смотрит на меня. Его сердце сияет в его глазах. Он мягко говорит:

— Я люблю тебя, зайка. Я буду любить тебя до скончания времен.

Затем он снова смотрит на Майкла и произносит слова, которые я хотела бы никогда не слышать. Но они будут эхом отдаваться в моей голове целую вечность.

— Тогда пристрели меня.

Время начинает течь иначе. Все становится сюрреалистичным, как во сне. Все, что происходит дальше, разворачивается передо мной, как фильм с искаженным звуком и размытыми цветами, который прокручивают на замедленной скорости.

Майкл взмахивает рукой в сторону Эйдана.

Эйдан делает выпад.

Из пистолета Майкла вылетает огненный шар.

Голова Эйдана откидывается назад.

Движение его тела вперед резко прекращается, как будто его ударили о стену.

В центре его лба появляется маленькая красная дырочка.

Кровь и куски мозгового вещества забрызгивают окно позади него.

Эйдан падает на спину, его глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт.

Рухнув на диван, он лежит неподвижно и безмолвно, невидящим взглядом уставившись в потолок, в то время как по бежевой подушке под его головой расползается темное пятно.

В ночном небе над нами фейерверк взрывается разноцветными брызгами с треском и грохотом.

Мой крик — это живое существо. Порождение ужаса, неверия и разбитого сердца, пробивающееся когтями к моему горлу. Я лечу через пространство между нами с криком — и он окружил меня повсюду, вибрирует в моих ушах и в моей голове, внутри всех скрытых священных мест в моей душе, к которым прикасается.

Я падаю на безжизненное тело Эйдана, крича и повторяя одно и то же снова и снова, каждая клеточка моего тела кричит вместе со мной.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Он не смотрит на меня. Он не отвечает ни на мои отчаянные мольбы, ни на поцелуи, которыми я осыпаю его щеки и губы.

Он не может.

Он умер.

Истерически рыдая, я цепляюсь за Эйдана, пока что-то твердое и увесистое не ударяет меня по затылку.

Боль пронзает мою голову. Я вижу звезды. На мгновение у меня в глазах темнеет.

Когда я снова могу видеть свет, я лежу на спине, а Майкл тащит меня за запястья по деревянному настилу к ступенькам для купания в задней части лодки.

Мои слова выходят невнятными.

— Майкл. Что ты делаешь?

Я не могу разобрать, что он бормочет себе под нос. Это поток бессмысленных слов, произносимых между затрудненными вдохами, пока он тащит меня прочь от тела Эйдана. Я пытаюсь вырвать свои запястья из его хватки, но у меня не хватает сил.

Горячая жидкость стекает по моей шее. Кровь. Должно быть, он ударил меня чем-то тяжелым.

Пистолет. Майкл ударил меня пистолетом.

Еще больше фейерверков взрывается над головой. Я вижу их над нами, разноцветные вспышки звезд, окрашивающие полуночное небо, как куполообразная крыша собора. Дым стелется над водой. Где-то далеко лает собака.

Майкл подтаскивает меня к краю кормы и скатывает с нее.

Вода — это холодный черный удар, пронзающий мое оцепенение, как лезвие. Я погружаюсь на мгновение, прежде чем начать брыкаться и молотить руками. Я выныриваю на поверхность, отплевываясь и задыхаясь, дезориентированная и в панике. Страх острый, как нож, вонзается мне между ребер.

Я кашляю и кричу. Двигатели лодки гудят и грохочут. Майкл нависает надо мной на ступеньке, теперь он безумно смеется, его губы обнажили зубы.

Я пытаюсь уцепиться за ступеньку, промахиваясь на несколько дюймов. Майкл опускается на колени и протягивает руку. Я хватаю его за руку, думая, что он предлагает помощь, но быстро обнаруживаю, что это не так.

Он хватает меня за горло и сжимает.

Он толкает меня вниз и держит под водой. Даже здесь я слышу его безумный смех.

Что-то выскальзывает из кармана его рубашки. Оно падает в воду и кувыркается, проносясь мимо моего лица, маленькое и круглое, серебристое и сверкающее.

Это его счастливый никель «Буффало» 1937 года выпуска, без которого он никогда не выходил из дома.

Я брыкаюсь и сопротивляюсь. Мое сердце колотится о грудную клетку. Соленая вода щиплет глаза и обжигает легкие. Фейерверки освещают поверхность воды мерцающим калейдоскопом цветов.

Я не могу убрать его пальцы со своей шеи. Я цепляюсь за руки Майкла, извиваясь и кашляя, чувствуя запах дизельного топлива и пороха, дыма, моря и крови.

Эйдан.

Эйдан.

Эйдан, я люблю тебя. Я люблю тебя.

Мое тело тяжелое. Бурлящая вода надо мной замирает. Я дрейфую, мои волосы развеваются вокруг головы, мои глаза обращены к поверхности, моя рука протянута за помощью, которая не придет.

Ослепительный расцвет красок заливает море надо мной оттенками красного, зеленого и золотого, затем фейерверк гаснет, и все становится черным.

Мое сердце делает последний толчок, прежде чем остановиться навсегда.

Смерть не гасит свет; она только гасит лампу, потому что наступил рассвет.

— Рабиндранат Тагор

КАЙЛА

То, что мы называем памятью, — это слияние воображения и факта. Воспоминания — это истории о важных событиях в нашей жизни, которые мы рассказываем сами себе. В рассказе одни детали теряются, другие приукрашиваются, и правда, в конце концов, становится ближе к вымыслу.

Все как сказала Фиона. Каждый из нас создает свои собственные истины, даже призраки.

Полагаю, я должна была догадаться об этом в день, когда она вошла в дом и отключила охранную сигнализацию, не зная код. Это было в тот же день, когда она сказала, что, по ее мнению, меня что-то беспокоит и что призракам нужно успокоиться. К тому времени она работала у Уэйнрайтов уже больше месяца. Они оставили ее, когда покупали дом, еще не зная, насколько полезной она окажется.