Чтение онлайн

За год Володя, к счастью, восстановился. Но не до конца.

— Так что с этим?

Когда Володя не может четко выразить мысль, он начинает нервничать. Муж приходит ему на помощь:

— С машиной? Со школой? С работой?

— Да нет! — Володя досадливо машет рукой. — Ну с этим… С этой хреновиной…

— А, с хреновиной! — Муж понимающе кивает. — Все отлично…

Иногда это сходит с рук. Но не сегодня.

— Да? — Володя явно удивлен. — И чего там с ней?

— Все в порядке, хреновина как хреновина. — Игорь пожимает плечами. — Пап, тебя мама зовет…

Уловка срабатывает. Володя, тут же позабыв о неизвестной нам «хреновине», удаляется. И пожалуйста, не думайте, что я над ним посмеиваюсь. Я очень хорошо к нему отношусь. Но иногда он действительно способен развеселить.

Как-то он встречался с кем-то в метро и потащил с собой нашего ребенка, приехавшего к Томе на выходные. Бдительная контролерша поинтересовалась, сколько лет ребенку. Володя на мгновение задумался, а потом сообщил, что ему «где-то тридцать шесть — тридцать семь» (с цифрами у него до сих пор проблемы). Растерявшаяся контролерша даже не нашла что ответить.

Мы наконец заглядываем в большую комнату, где нас встречают громкими приветствиями. У Томы двое братьев и две сестры, у них на всех восемь детей, у этих восьмерых детей, в свою очередь, имеется еще целых шесть отпрысков. Это немного, и статистику тут делает сестричка Катюша. Впрочем, для того чтобы заполнить большую комнату Томиной квартиры, этого более чем достаточно.

К счастью, сегодня пожаловали не все, иначе сидеть было бы негде. Двое двоюродных братьев моего мужа, их двое детей и соответственно две жены не приехали. Остальные же в полном сборе. Включая сестричку Катюшу со всем ее многочисленным семейством. Несмотря на репутацию праведницы, сестричка Катюша в свои 35 умудрилась трижды побывать замужем и от каждого мужа родила по ребенку. Второй супруг, по-моему, был гражданский. Но все равно это мало что меняет. Катя — единственная внучка в огромной семье, поэтому к ней особое отношение. Чуть выше стоит только мой муж, который был самым первым внуком.

По распространенной легенде, ее нынешний муж Коля является совладельцем какой-то фирмы и очень хорошо зарабатывает. Можно подумать, что он совладеет по меньшей мере автоконцерном «БМВ». При этом они ютятся в крошечной двухкомнатной квартирке, ездят на «девятке», а одеваются на ближайшем рынке. Коля не носит часы «Ролекс» и не сверкает бриллиантовыми зубами. Так что, видимо, его фирма не очень процветает. Да и вряд ли когда-то процветала.

Катюша, как всегда, во всем блеске своего очарования. На ней какое-то невероятно пышное вечернее платье явно рыночного происхождения, а на голове сложнейшая прическа, которая ей традиционно не идет. Кстати, я как-то видела фото ее шестнадцатилетней. Очень ничего.

Сейчас она какая-то выцветшая и изрядно раздавшаяся в бедрах. Накрашена она всегда неудачно и выглядит лет на пять старше. Пользоваться косметикой она, увы, совершенно не умеет. Можно было бы порекомендовать ей Олега и Таню в качестве стилистов, но искренне опасаюсь, что она будет выглядеть еще хуже. Если такое, конечно, возможно.

Впрочем, все это не мешает ей довольно похотливо поглядывать на моего мужа. По-моему, она влюблена в него с детских лет.

Младший Катюшин сын носится по комнате с дикими воплями. Мать и отец не обращают на это никакого внимания. Я обмениваюсь любезностями с родственниками мужа и изучаю ассортимент. Колбасы, маринованные овощи, салат оливье, разумеется (на радость моему ребенку), шпроты и тому подобные деликатесы. Стол, естественно, застелен крахмальной белой скатертью. Все это напоминает мне празднование полета Гагарина в обычной советской семье. Правда, когда он отправился в космос, мне было минус четырнадцать лет.

Да, совсем забыла. Неподалеку от меня (как это предусмотрительно) расположились фрикадельки из щуки. Единственное, что Тома готовит мастерски. А вот несколько непонятных на вид блюд вызывают у меня справедливые опасения. Я даже догадываюсь, кто автор этих шедевров.

Сестричка Катюша считается великой поварихой и непревзойденным мастером салатного искусства. Как всякий поистине великий мастер, она смело отрицает классические рецепты. Ее салаты славятся своей оригинальностью. По словам моего мужа, эта оригинальность заключается в том, что она смешивает поистине несмешиваемые ингредиенты по принципу каши из топора.

В стоящей прямо передо мной салатнице (и зачем ее поставили именно сюда???) я вижу зерна кукурузы, рис, кусочки исландской сельди, куриного филе и оливки. Сочетаемость равна минус бесконечности. Но из вежливости придется попробовать. Хотя уже сейчас желудок сводит от неприятных ощущений.

Как всегда и бывает на семейных торжествах, примерно через час звон вилок несколько смолкает. Гости наелись, и теперь им хочется поговорить. Тома увлеченно пересказывает содержание какого-то телесериала. Жена Владика жалуется мне на свой «фольксваген», у которого полетела автоматическая коробка передач, а ремонт обошелся в полторы тысячи.

Ребенок неутомимо ест оливье и наверняка злится на Владика, интересующегося его успехами в изучении французского языка. Он ненавидит, когда его отрывают от еды. Приходится его спасать и сообщать Владику, что подлая француженка опять задала им выучить наизусть поистине гигантский текст размером с «Одиссею». Ну или «Илиаду».

Мне кажется, что Владик не читал ни того ни другого и плохо представляет себе размеры этих книг. Я, кстати, тоже не читала Гомера, но саму книгу видела неоднократно, она стояла у нас дома на книжной полке, а потом перекочевала на дачу. Moгy смело утверждать, что если ею кинуть в голову среднестатистического медведя, тот скончается от травм, несовместимых с его медвежьей жизнью.

Старший Томин брат, он же дядя Виталий, во всеуслышание поносит Италию и итальянцев. Позапрошлым летом он впервые в жизни съездил за границу, и родина Версаче и Армани произвела на него сугубо отрицательное впечатление. Дело в том, что в римском мясном магазине дядя Виталий не обнаружил говяжьего языка, что его необычайно возмутило (не то чтобы он собирался купить его и сварить в гостиничном номере). С тех пор на каждом семейном празднике он жалуется окружающим на соотечественников Паваротти.

Мой муж беседует с мужем сестрички Катюши. Естественно, о вине. Коля и Катя являются патриотами молдавских вин (хотя к данной винодельческой державе они никакого отношения не имеют). Я как-то пробовала предмет их восхищения. От бокала голова наутро болела так, словно бокалов было как минимум двадцать, а после меня волокли за ноги по лестнице (и я считала ступеньки все той же самой многострадальной головой). А во рту… Нет, я лучше не буду — не хочется портить аппетит ни вам, ни себе. Хотя у меня особого аппетита как раз нет.

Коля с жаром повествует о каких-то волшебных кубиках, которые ему привозили из теоретически солнечной Молдавии. Насколько я понимаю, это нечто типа бульона «Кнорр» («вкусен и скор», как обычно говорит Тома). Кубики растворялись в воде, и получался виноградный напиток отменного качества.

— Вообще-то быстрорастворимое вино изобрели в Бордо, — невозмутимо реагирует муж. — Во время Столетней войны. Французы превращали вино в кубики и прятали их, иначе англичане бы все выпили…

Я с трудом сдерживаю смех. Коля, разумеется, верит. Сестричка Катюша скептически смотрит на своего супруга и молчит. Мне кажется, ей нравится, что ее столь горячо (и весьма нескромно) любимый брат слегка поиздевался над, видимо, не столь горячо любимым спутником жизни номер три.