Чтение онлайн

На часах два ночи. В клубе довольно пусто, хотя и несколько часов назад народа было немного. И по виду в основном небогатые студенты. Актеры и представители богемы, очевидно, пожалуют завтра.

Количество Левиных гостей тоже уменьшилось. По крайней мере за столом близких друзей нас всего шестеро. Стол коллег пуст, а третий, предназначенный для запоздавших гостей, девственно нетронут. Опоздание затянулось довольно сильно.

Я абсолютно трезва. У меня разваливается голова, и очень хочется пить. Прежде чем я соображаю, что делаю, я хватаю стоящую рядом с мужем бутылку «Хайнекена» и выпиваю как минимум половину.

Игорь сидит рядом, его знакомой не видно. Напротив нас скорчился печальный Лева. В дальнем углу стола обосновалась какая-то троица, два парня и девица.

— Не, Игорек, ни хрена это не друзья! — Разумеется, Лева употребляет более грубое слово. — Одни даже не позвонили, другие пришли, пожрали и свалили. Вот вы — друзья, а остальные — хрен знает кто…

Муж возражает, муж явно пытается поднять Леве настроение. Хотя, как и я, знает, что это уже почти нереально. Муж напоминает ему о тех, кто регулярно появляется на Левиных днях рождения. О его соседе по дому, Гиви, каких-то Валерке с Андрюхой.

Лева машет рукой. Он уже в роли непризнанного гения, всеми преданного и брошенного.

— Ни хрена себе друзья! Сосед работает в конторе, которая окна вставляет, я, когда делал ремонт, к нему обратился. Содрали кучу денег, а вставили кое-как. Дважды пришлось вызывать, чтобы переделали. А он еще и обиделся. Гиви две штуки отдает уже года три, а сам деньги ищет на новое издание, а мне хоть бы слово сказал, от чужих узнаю. Валерка с Андрюхой раньше постоянно работу подбрасывали, я всякие тусовки снимал у них в казино, а потом им съемка не понравилась. Я говорю — я здесь ни при чем, это напечатали плохо. А они мне — начальство, мол, недовольно, придется нанять другого фотографа…

Далее следует рассказ про неизвестного мне Вадика, который занимает высокий пост в турагентстве и постоянно бесплатно летает за границу. Однако сделать бесплатный тур своему старому другу Леве ему почему-то не приходит в голову. Затем вспоминается главный редактор Левиной газеты, который приехал в «Огородник» в нетрезвом состоянии, выпил за полчаса бутылку водки, не произнес ни единого тоста и уехал.

— Платит ведь копейки, полторы штуки зарплаты и никакого гонорара. А я пашу как бобик, каждый вечер какую-нибудь тусовку снимаю. Денег на стороне не могу заработать, я же все время занят. Говорю ему — Валь, подкинь еще хотя бы штуку в месяц. А он мне — Лева, меня весь фотоотдел просит тебя уволить, а ты еще денег просишь. Завидуют мне, суки, вот и копают под меня…

— Лева, перестань. Ты просто протрезвел. Давай лучше выпьем, и сразу развеселишься.

Лева мрачно качает головой. Но все же не возражает, когда муж подливает ему вина. Игорь куда-то отходит и возвращается с двумя бутылками «Хайнекена», одну из которых ставит передо мной. Я отлично понимаю, что завтра мне будет куда хуже, чем сейчас, но это ведь будет только завтра. И опустошаю бутылку примерно в три глотка. Тиски, сжимающие мою голову, ослабевают. Интересно, а если выпить еще пива, мне станет совсем хорошо?

Действительно, мне становится хорошо. Мужу, кажется, тоже вполне комфортно. Он пьет только пиво и даже не притрагивается к виски. Не знаю, какую по счету бутылку приносит ему официант, но наверняка не десятую и даже не двенадцатую.

Плохо только Леве. Он пьет и жалуется на своих гостей. На каких-то девок, которые ужасно хотели трахаться (но уехали, ему не отдавшись). Снова на Гиви, который тоже ужасно хотел трахаться (но уехал, так и не потрахавшись). Послушать Леву, так все его друзья просто сексуальные монстры. Правда, неудовлетворенные. Думаю, все оттого, что неудовлетворен сам Лева.

— А эта сучка! По кабакам ее водил, по клубам, а она даже не позвонила. Правду говорят, что все бабы бляди! Кроме тебя, Аннушка…

За Аннушку стоило бы ударить Леву бутылкой по голове. Но мне его жаль.

Мы оба дружно его утешаем и уверяем, что девушка просто его не оценила. Что в ближайшее время наверняка найдется та, которая его оценит. Лева вливает в себя еще вина и немного веселеет. Он заявляет, что мы немедленно должны поехать к нему, потому что мы не видели ни его квартиру, ни того суперремонта, который он там сделал.

В крайнем случае он ждет нас завтра. Или послезавтра, поскольку все выходные он все равно будет принимать гостей, которые не смогли приехать сегодня.

— Вы же мои лучшие друзья, без вас никак! — Лева настолько нас любит, что кажется, он вот-вот прослезится. — Приезжайте, ладно?

Когда часы показывают без чего-то четыре, Лева уходит подводить итог вечеринки. И возвращается с довольной улыбкой. На кухне осталось два с лишним ящика привезенного им вина, плюс ему пообещали упаковать все не съеденные гостями продукты. Правда, хозяин, он же Левин друг, почему-то не дал никаких распоряжений насчет пятидесятипроцентной скидки для своего друга Левы. Но Лева уверен, что утрясет этот вопрос.

Мы расстаемся только около пяти часов утра и с превеликим трудом. Лева утратил земное притяжение, и его сильно шатает. Муж держится (хотя у него и заплетается язык). Мне кажется, что я совсем трезва (но у меня почему-то очень кружится голова и подгибаются ноги. Просто от усталости).

Последнее, что я помню, — это то, как мы сажаем Леву в такси. Точнее, заталкиваем туда его полубесчувственное тело и называем таксисту адрес. Что происходит потом, я уже не в курсе. Видимо, грибы, которые я ела, были галлюциногенными. Или в пиво подмешали снотворное.

Вам смешно? Очень зря. Хотя я бы, наверное, тоже посмеялась. Если бы могла…

Кажется, я умерла. Живой человек просто не может так себя чувствовать.

Наверное, меня сбила машина, когда мы вчера ночью (или это было уже утром?) переходили проспект Мира. Иначе почему я лежу на животе, как-то ужасно изогнув затекшую шею и вытянув руки и ноги? Почему у меня такое ощущение, словно моя голова склеена из кусочков, а рот словно набит ватой? Или я еще не на небесах, а в морге? И из меня собираются сделать чучело в назидание любителям спиртных напитков?

Попытка осведомиться у кого-нибудь, жива я или нет, ни к чему не приводит. Губы слиплись, язык пересох и распух и не хочет участвовать в процессе. Так где же я, черт возьми? И откуда доносится этот непонятный звон? Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол?

Руки и ноги напрочь отказываются шевелиться. Похоже, что на этот раз колокол точно звонит по мне. Понятно — я на самом деле умерла, но еще не воскресла. Наверное, жду Страшного суда. И куда же они решат меня отправить?

Конечно, в рай. Ничего иного я не заслуживаю. Я любила своих родителей, свою семью и своих друзей, я никого не предавала и не убивала, никому не причиняла зла. Грехи? Так, по мелочи. Чревоугодие? Очень умеренное. Да и какой святой отказался бы от сваренного на молоке сельдереевого супа? Сребролюбие? Скорее сребротратолюбие. Мне всегда нравилось расходовать деньги, когда они у меня были.