Чтение онлайн

Снег пошел гуще. От воды пополз туман. Израненный «Гурзуф» бодро шел, выжимая свои двенадцать миль. Роман постоял несколько минут на мостике. Если продержится тихая погода и стармех не сбавит оборотов, они за сутки пройдут опасный район. Капитан передал командование третьему штурману. Очень хотелось спать. Он снова устроился на коротком диване в рубке. Глаза слипались. Капитан увидел Снеткова, склонившегося над картой, хотел сказать ему, чтобы он постоял на вахте вместе с третьим, но глаза закрылись, и он заснул.

Конвой контр-адмирала Коллинза пришел в Мурманск без дальнейших потерь, удачно использовав туманную погоду.

Коллинз побрился, надел парадный мундир и съехал на берег для доклада члену Военного Совета.

— Должен вам сказать, сэр, — говорил контрадмирал, сидя в кресле и выпуская клубы сигарного дыма, — рейс был тяжелым. Наши корабли отразили более двадцати налетов германской авиации. У Медвежьего острова мы потеряли семь единиц, в том числе и советский теплоход «Гурзуф». Команда отказалась сойти с судна. Не пришел пока в порт американский пароход «Оушен Войс», отставший от конвоя из-за неисправности машины. Конечно, могло быть хуже…

— Вам не удалось спасти ни одного человека с «Гурзуфа», адмирал? — прервал англичанина член Военного Совета.

— Мы могли снять всех. Теплоход находился в безнадежном положении. Но капитан «Гурзуфа» запретил команде покидать судно. Ничем не оправданный поступок, хотя и заслуживающий уважения…

— Насколько я понимаю, теплоход был на плаву, когда вы видели его в последний раз?

— Да. «Гурзуф» горел и с минуты на минуту должен был взорваться. Вот текст ответа на мое приказание.

Коллинз положил на стол копию радиограммы.

— Вы уверены, что судно погибло, адмирал?

— Безусловно. Только чудо могло спасти его.

Член Военного Совета задумчиво курил.

— Продолжайте, пожалуйста. Я вас внимательно слушаю, адмирал.

«Гурзуф» пришел в Мурманск через сутки. У него начисто выгорел полубак. Левый борт закрывал огромный парусиновый пластырь. В некоторых местах бортовое железо вспучилось.

Коллинз сидел у себя в каюте, когда в дверь постучали.

— Войдите, — откликнулся он.

— Прошу извинить меня, сэр. В порт пришли «Оушен Войс» и «Гурзуф»… — проговорил адъютант, появляясь в дверях.

— «Гурзуф»? Вы шутите, Джефри?

— Посмотрите в правый иллюминатор, сэр. Контр-адмирал встал с кресла. Справа от флагманского корабля на якоре стоял «Гурзуф».

— Удивительно! — пробормотал Коллинз. — Как он мог прийти? Но великолепно, черт возьми!

Контр-адмирал подошел к столу и быстро принялся писать на радиотелеграфном бланке.

— Джефри, передайте на «Гурзуф» и все суда конвоя, — сказал адмирал, — «Командиру «Гурзуфа». От имени Военно-Морских Сил Великобритании я рад поздравить вас и вашу команду с отличной дисциплиной, стойкостью, храбростью и решительностью, которые были проявлены в непрерывных боях.

Поведение теплохода «Гурзуф» было великолепным. Мы глубоко сожалеем о тех, кто погиб в этих боях.

Старший командир конвоя контр-адмирал Коллинз».

Адъютант наклонил голову.

— И еще. Запишите на завтра. К двенадцати часам собрать всех свободных офицеров с английских судов и судов конвоя. Сюда на крейсер. Пошлите катер на «Гурзуф» и пригласите капитана Сергеева ко мне к одиннадцати тридцати.

А Роман тем временем докладывал члену Военного Совета о рейсе.

— В общем, пришли. Люди вели себя великолепно, — закончил Роман, вставая. — Разрешите представить особо отличившихся к награде? Они достойны ее.

— Непременно, Роман Николаевич. Я буду первым поддерживать награждение. Экипаж «Гурзуфа» проявил большое мужество и отвагу. Прошу вас как можно быстрее представить списки.

Вернувшись на судно, Роман застал у себя О’Конора. Американец был весел и немного на взводе. Увидя Романа, он бросился обнимать его.

— Читали радио «старика», Ром? Нет? Вот, читайте.

Он вытащил из кармана смятый бланк.

— И нас всех приглашают на «Аванти» завтра к двенадцати. Наверное, он хочет поздравить вас лично, со всей торжественностью. Ну, я очень рад.

Роман находился в приподнятом настроении. Радушный прием, оказанный ему членом Военного Совета, обещание наградить его команду, радио Коллинза — все было приятно. Но главное — «Гурзуф» был спасен. Роман крепко пожал руку О’Конору.

— Вот что, Патрик. Сегодня я подаю своему командованию списки людей, которые особенно отличились при спасении «Гурзуфа». Позвольте мне внести туда и ваше имя? Я уверен, что вы получите высокую награду.

Американец нахмурился.

— Большое спасибо, Ром. Но, пожалуй, не стоит. Знаете почему? «Старик» услышит, что я сознательно отстал, что машина была в полном порядке, ну, тогда держись. Будут большие неприятности. А так отстал и отстал. Благополучно пришел, и все. Так что не надо.

— Наверное, вы правы. Ну тогда мы закатим всей вашей команде обед на «Гурзуфе». Наш повар постарается.

— Ладно, — засмеялся О’Конор. — Это дело другое. Спасибо, пожалуйста, — сказал он по-русски. — Сейчас отправляюсь на берег. Гуд бай!

На следующий день, точно в одиннадцать тридцать, катер командира конвоя привез Романа на флагман. Контр-адмирал встретил его лично. Это была большая честь.

— Очень рад видеть вас живым и невредимым, — говорил Коллинз, пожимая руку капитану, — прошу вас ко мне.

В каюте у контр-адмирала стоял стол, накрытый на две персоны. Отражая электрический свет всеми цветами радуги, сияли и переливались хрустальные рюмки и бокалы.

— Я хочу выпить за ваше здоровье, — проговорил Коллинз, наливая бокал. — За русских моряков.

Они выпили.

— Расскажите, как вам удалось спасти судно, — сказал контр-адмирал.

О том, как пришел «Гурзуф» и как его спасли, капитан мог рассказать много. Рассказать о том, как заделывали пробоину, как шестнадцать часов в ледяной воде работали боцман Пархоменко и пять человек аварийной партии, как носили в кают-компанию обожженных при тушении пожара людей, как погиб Фокин, как он сам почти двое суток не сходил с мостика, пробираясь к родным берегам, как до Мурманска не вылезал из машинного отделения и дежурил у насосов старший механик, как, пренебрегая сном, едой, отдыхом, беззаветно работал экипаж, движимый одной мыслью: привести судно в свой порт…