Чтение онлайн

Жаждет полного познанья

Тайн вечных мирозданья

Наш пытливый ум.

Зрит он солнца и планеты

И следит пути кометы,

Зрит небес покров,

Неисчетные громады,

Мириады, мириады,

Бездны звезд-миров!

И, исполненный сомнений,

Вековых недоумений,

Задает вопрос:

Для кого сей необъятный,

Полон тайны непонятной,

Сотворен колосс?

Те безбрежные пучины

Есть начало иль кончина,

И предел, и грань,

Что премудро возродила

К жизни творческая сила,

Зиждущая длань?

Цель какая сих созданий,

Что числа им, и названий,

И пределов нет?

Жизнь там творческая дышит

Или смерть царит? И слышит

Библии ответ:

Этот мир в начале века

Сотворен для человека —

Так судил Творец!

Но со дня грехопаденья

Снят с него за преступленье

Царственный венец.

Но иной есть мир у Бога,

Превосходнее он много

Видимых миров.

Беспредельный и безмолвный [100] ,

Неподвижных тайн полный,

Мир святых духов.

В нем есть также мириады,

Светоносные громады,

Солнца там горят!

Бога высшие творенья —

Все они Его веленье

С трепетом творят.

И над этим царством света,

Царством мира и привета,

Царством чудных сил

Бог вознес Отроковицу,

И навеки, как Царице,

Царство то вручил.

И облек ее в порфиру,

Превознес превыше мира

Ангельских умов.

И нам, падшим и гонимым,

От мятежных сил боримым,

Даровал в покров!

Помню годы я былые —

Годы детства золотые;

Горе и печаль

Неизведаны мной были;

Люди счастье мне сулили,

А мечты вперед манили

В радужную даль.

Помню город я далекий,

Древний кремль его высокий,

Помню чудный храм.

Есть икона в нем святая,

На ней риза золотая,

И пред ней, благоухая,

Вьется фимиам.

И пред ликом свет лампады...

Помню, как, ища отрады,

Я пред ней стоял...

И мечты, и упованья,

Свои скорби и страданья,

Сердца жаркие желанья

Ей тогда вверял.

Как на лик Ее чудесный,

Полный кротости небесной,

Устремлял я взор.

Как, смирясь пред горькой долей,

Я предался Божией воле...

Много лет, как ветер в поле,

Пронеслось с тех пор.

Помню храма звон пустынный

И молитв напев старинный,

Сладкозвучный хор;

Сумрак сводов, колоннаду,

Фрески, купола громаду,

И — души моей усладу —

Иноков собор.

О Заступница благая!

Зришь Ты, Дева Пресвятая,

Скорбь моей души.

Даруй слезы умиленья,

Сердцу — чувство сокрушенья

И страстей моих волненье,

Бурю утиши.

Даруй силу обновленья,

Целомудрие, терпенье,

Даруй сердцу мир.

Потреби державной силой

Ты в душе моей унылой,

Страстной, злой, самолюбивой

Гордости кумир.

Испроси грехов прощенье

И с Всевышним примиренье

Милостью покрой.

Да храня Его уставы,

Совершаю путь я правый;

Со святыми в Царстве Славы,

В лике их устрой!..

Оптина пустынь

Памяти в Бозе почившего епископа Феофана Затворника

(† 6 января 1894 года)

Он бе светильник горя и светя (Ин. 5, 35).

Вы есте свет мира; не может град укрытися верху горы стоя (Мф. 5, 14).

I

Давно ли жил тот старец чудный,

Исполненный духовных мощных сил,

Что подвиг свой великий, многотрудный

В пустыне Оптиной смиренно проходил?

Давно ль почил сей дивный гражданин [101] ,

Дарами благодатными обильный,

Что в слове и в делах и властный был и сильный,

Что вновь возвысил иноческий чин?

Давно ль умолкнул вещий его глас?

Давно ли отошел в Чертог Небесный

Избранник сей и дивный и чудесный;

И много ль их осталось среди нас,

Стяжавших дар духовного прозренья

И творческий свободный ум,

Что в область нас возносит чудных дум

Могучей силою святого вдохновенья?

Два года минуло — и новая утрата!

И вновь Россия скорбию объята!

И весть по ней несется из конца в конец,

Что отошел от нас другой борец;

Еще иной почил духовный великан,

Столп веры, истины глашатай и ревнитель,

Возлюбленный отец, наставник и учитель, —

Покинул нас великий Феофан,

Что утешением и радостью был нам!

Исполнилась его последняя година,

Почил он праведной, блаженною кончиной.

В великий светлый день Богоявленья

Призвал Господь избранного раба

В небесные и вечные селенья,

Исполнил он свое предназначенье;

Окончилась великая борьба!

Покорный высшему небесному веленью,

Он на стезю безмолвия вступил

И подвиг свой великий довершил,

Исполненный глубокого значенья

В наш буйный век духовного растленья.

Воочию он миру показал,

Что в людях не погибли высшие стремленья,

И не померк в их сердце идеал.

Незримый никому, в безмолвии глубоком,

Наедине с собой и с Богом проводил

Он время, но миру христианскому светил

Учением святым и разумом высоким.

Ему был раем сумрачный затвор!

***

Служил для многих он высоким назиданьем,