Чтение онлайн

– Когда нет приемных дней, здесь телевизор можно смотреть, – сказала Вероника, – только не очень громко. Здесь есть даже один наш канал, – добавила она.

Впоследствии мы очень часто смотрели по этому телевизору итальянские программы, а вечером – так было заведено – около телевизора собирались смотреть программу «Время» взрослые. В то время параболическая спутниковая антенна была большой редкостью, и ни у кого из живущих в Генуе русских в доме её не было – поэтому все ходили смотреть последние новости в консульство.

Пройдя через всю приемную, мы попали в консульскую столовую – меньшее по размерам помещение, в котором стоял еще один мягкий кожаный диван и длинный овальный деревянный стол со стульями. Иногда приезжающим дипломатам из других городов, которым было необходимо переночевать в Генуе, чтобы не снимать гостиничный номер, стелили постель именно в столовой, на том самом кожаном диване. В обычные дни столовая была, по сути, проходной. Только по праздникам сотрудники консульства использовали ее по назначению и проводили там праздничные ужины и отмечали Рождество.

– А что на других этажах? – поинтересовался я у Вероники.

– На втором этаже – работают, там есть кабинеты, на третьем живем мы с бабушкой и дедушкой и Баски.

– А я живу на самом верхнем этаже, – добавил Сергей.

– О, пойдем, я покажу тебе наш клуб, – выпалила Вероника, – тебе там понравится.

Пройдя столовую, мы замкнули круг и вышли опять к кухне, к маленькой лестнице. Спустившись по ней вниз, мы попали в узкий светлый коридор, по стенам которого были вывешены фотографии в рамках из газет разных годов. На одних были корабли, на других незнакомые люди. Вероника остановила меня напротив одной фотографии.

– Это партизаны, а это – Фёдор Полетаев, герой и легенда партизанского отряда, он погиб, – сказала Вероника.

– Мы к партизанам с дедушкой в прошлом году в горы ездили, они меня мороженым угощали, – продолжала она.

– Какие партизаны в Италии, – сказал я, – они же все в лесах жили?

– А здесь итальянцы, что против фашистов сражались, в горах прятались от них. А Федор Полетаев был солдатом красной армии, его в плен взяли, а он из плена убежал и стал воевать вместе с партизанским отрядом. Его итальянцы очень уважали.

Мне стало безумно интересно: каждый день приносил мне новое, то, о чем я даже не догадывался раньше.

–Да, это итальянцы молодцы, что против фашистов сражались, – сказал я.

– Ну, пойдем дальше, – позвала меня в глубь коридора Вероника

Коридор вывел нас в комнату еще большую, чем была приемная. Эта комната, окна которой почти всегда были наглухо закрыты жалюзи, освещалась электрическими лампами светло-желтого света. Практически вся она была заставлена стульями и мягкой мебелью, в конце комнаты стоял экран для просмотра фильмов, а перед экраном стоял длиннющий стол. В этой комнате раз в неделю проводилась политинформация для сотрудников консульства, а также наших граждан, работающих на совместных итало-советских предприятиях.

Многие с удовольствием приходили, так как это был всегда хороший повод пообщаться между собой. Все жили в разных частях Генуи, и жёнам, у которых мужья целыми днями работали, не хватало элементарного общения.

Генуя была крупным портом, и наши корабли постоянно туда заходили. Иногда шофер консульства Володя или другие сотрудники брали с корабля плёнки с фильмами на русском языке, чтобы показывать их в подвале по пятницам для всех желающих. В остальное же время комната пустовала, чем мы, детвора, с негласного разрешения Валентина Петровича, и пользовались, называя это место «Клубом». В какие только игры мы не играли там, спасаясь от дневной жары: и в карты, и в шахматы, и в домино – но больше всего нам нравилось строить дом из кресельных подушек. Именно в Клуб мы уходили, когда в консульстве шел приём – чтобы никому не попадаться на глаза. Однажды мы с Вероникой придумали игру: на диван ложился человек, его закладывали подушками, на эти подушки ложился еще один человек, которого в свою очередь так же закладывали подушками, а тот, кто оставался последним, должен был пробежать по длинному столу и с разбега прыгнуть на этот «пирог». Конечно, сейчас это может показаться глупым, но тогда было очень весело, особенно тому, кто лежал в самом низу.

Проведя какое-то время в Клубе, мы поднялись наверх и вышли из консульства на улицу, где я познакомился еще с одним мальчиком – Сашей Зубковым, сыном дяди Бори. Саша был очень худеньким, утончённым, скромным мальчиком с прямыми темными волосами, и он был очень похож на свою маму – тетю Олю. Время шло быстро, и нам нужно было уходить домой. Мы подождали папу, пока он закончит работу, сели в машину и, попрощавшись со всеми, поехали домой. Я был рад знакомству с новыми друзьями и подумал, что в консульстве мне будет очень весело.

– Мама, а мы часто будем сюда приходить? – спросил я.

– Да, сынок, конечно, – ответила мама.

– А на море мы когда пойдем?

– Не знаю, можем договориться и пойти с Надеждой Васильевной и Вероникой, – предложила мама.

– Здорово, – обрадовался я, – наконец-то я покажу Веронике, как я плаваю.

Мы подъехали к нашему дому, и я бегом взбежал на 4 этаж, чтобы как можно быстрее включить телевизор и посмотреть мультики. За ужином папа сказал, что завтра мы поедем в порт – ему нужно туда по работе – а заодно заедем в «Кооп Негри», большой магазин, находящийся поблизости.

За столом мы смотрели какой-то интересный фильм; я по-прежнему ничего не понимал, но просить папу перевести не стал.

Должен сказать, что за первое лето моего пребывания в Италии я очень часто смотрел телевизор: с утра, когда вставал, когда приходил в консульство вместе с ребятами, когда возвращался домой вечером или когда целый день лил дождь. По двадцати четырем каналам, которые были у нас, я открывал для себя Италию и итальянский язык – через мультики, фильмы, передачи, рекламу. На каналах было очень много рекламы для детей: рекламировали множество разнообразных игрушек, одежду, мороженое, сладости. Многие рекламы я выучивал наизусть, сам не понимая, о чем там говорят. Через некоторое время итальянский уже не так резал мне слух, и я начал узнавать в речи по телевизору те слова, которым научила меня мама. В то время мама понимала на итальянском больше слов, чем я, поэтому учила меня тому, что знала сама, да и папа тоже, отвечая на мои вопросы, называл мне новые слова и даже целые фразы. Среди мультфильмов особенно мы любили смотреть Дайтран 3 (Daitran 3), Человек-тигр (Uomo tigre), Старзингер (Starzinger), а ещё было множество мультфильмов о роботах; особняком выделялся мультфильм про Имена (HEMAN). По выходным показывали диснеевские мультфильмы. Помню, когда увидел в первый раз «Том и Джерри» – хохотал до слез, катаясь по полу. Так же на каналах было очень много детско-юношеских и фантастических сериалов. К моему глубокому удивлению иногда я натыкался на наши советские мультики, которые показывали по итальянским каналам. Помню, подошел к папе и сказал: «Это как-то не справедливо, что здесь наши мультфильмы показывают, а итальянские мультики у нас – нет». Тогда я не думал о том, что на самом деле на итальянском телевидении показывали в огромном количестве американские фильмы и японские мультфильмы. Для меня – так как все они шли, естественно, на итальянском языке, а я находился в Италии – всё было итальянским.

ГЛАВА 5. ПОЕЗДКА В «КООП НЕГРИ»

Проснувшись рано утром, позавтракав и успев ухватить двадцать минут просмотра по телевизору очередного мультфильма, я вышел из дома со своими родителями. Мы сели в машину и выехали на проспект Италии (Корсо Италия), тянувшегося вдоль сине-бирюзового моря. Мне всегда нравился его цвет, я считал, что нет в мире ничего более прекрасного, чем эта бесконечная изумительная гладь.

– Скорей бы поплавать, – не сдержавшись, выпалил я.

– Еще успеешь, у тебя впереди много времени, – ответила мама.

– Нам нужно купить тебе маску и ласты, – добавил папа, так как знал, что в маске с ластами я очень люблю плавать.

Сначала, как и обещал папа, мы отправились в порт. Для въезда на территорию порта нужен был специальный пропуск, который у папы, как у дипломата, естественно, был. При въезде в порт нас быстро пропустили, и, когда наша машина ехала вдоль причала, я любовался огромным белоснежными лайнерами, пришвартованными к пристани: для меня они были огромными плавучими домами. Мне с детства нравилось всё, что было связано с морем, а увиденное производило сильное впечатление. Через некоторое время мы подъехали к огромному лайнеру с советским флагом, на борту лайнера было написано «Шота Руставели». Мы не стали подниматься на лайнер, а подождали папу в машине несколько минут. Вернувшись, папа сказал, что сейчас у нас мало времени и что мы непременно зайдем на один из кораблей в следующий раз.