Чтение онлайн

— Да уж, совсем скоро, — нехотя протянул Максим.

— На какую специализацию ты пойдешь? — продолжила девушка, сама она давно решила, что выберет международные финансы.

— Не знаю, мама еще не решила, — без всякого интереса ответил Максим.

— Что мама не решила? — не поняла Даша.

— Мама не решила, какую специализацию мне выбрать, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал Звенигородцев.

— А, — только и нашла, что сказать девушка — сама она никогда не перекладывала принятие решений на маму, тем более тех, что касались ее самой.

Разговор иссяк, Максим никогда не был уж слишком разговорчив, а в этот вечер из него и вовсе невозможно было вытянуть ни слова. Даша с Максимом тихо брели дальше, с одной стороны нежно плескалось море, с другой шумел город, где-то вдалеке горели огни проходящих кораблей, казалось, на пляже остались только они вдвоем. Сегодня вечером, едва выйдя из своего номера в отеле, Даша сняла очки и сунула их в карман — обычно девушка носила линзы, но утром, надевая их, уронила одну и как ни искала, не смогла найти, поэтому и пришлось идти в очках, но так не хотелось, чтобы Максим видел ее в них. Поэтому сейчас окружающий мир казался Даше нечетким и словно размытым. Откуда-то издалека доносился смех и голоса — кто-то радуется сегодня, не то, что я, — подумала Даша, обиженная на весь мир.

— Даша, не смотри туда! — резко сказал Максим и, взяв ее за плечи, потащил куда-то в сторону.

— Максим, что такое? — не поняла девушка, а сама замерла от удовольствия, которое ей дарило прикосновение его руки к ее обнаженным плечам, в этот вечер на девушке было длинное платье без лямок, которое придавало ей совсем взрослый и даже немного искушенный вид.

— Неважно, тебе не нужно туда смотреть и все! — бросил парень и развернул ее лицом к морю, Даша была немного удивлена — такой напор был совсем не в духе Звенигородцева. Он погладил ее по спине, и девушку пронзила сладкая дрожь.

— Максим, объясни мне, в чем дело, — настаивала Даша, она вытащила очки из кармана и, надев их, окинула взглядом пляж, который оказался не таким уж пустынным.

— Даша, я не хочу, чтобы ты смотрела туда, — тихо сказал парень, прижимая ее к себе, от него пахло морем, солнцем и немного кремом для загара — Звенигородцев легко обгорал и очень этого смущался.

— Максим, — почти прошептала Даша, она тонула в теплых волнах восторга, он держал ее в руках, как она когда-то мечтала, самый завидный парень Университета и она — тихая отличница. Девушка откинула голову и провела щекой по футболке Максима, он обнял ее сильнее, почти спуская платье с груди, и тут Даша увидела, что совсем неподалеку от них в шезлонге замерла парочка в отнюдь недвусмысленной позе, ей стало смешно — вот от чего хотел оградить ее Звенигородцев! от того, чем она сама мечтала заняться с ним.

— Даша, ты слишком правильная и нежная, тебе не стоит видеть это, — растерянно проговорил Максим, увидев, на что в таком удивлении уставилась Даша. Девушку это задело — она не хотела быть нежной и правильной, она мечтала о том, чтобы Максим делал с ней все те вещи, которым с восторгом предавалась не скованная приличиями парочка.

— А вот и мы! — прокричала покрасневшая от удовольствия Юля, подбегая к ним. Максим отпрянул от Даши, натянув на нее сарафан, который еще несколько минут с удовольствием опускал все ниже и ниже.

Дальше все получилось как-то скомканно, что даже не хотелось об этом вспоминать, они еще немного побродили вчетвером, Максим был скован, Юля капризничала, Дима болтал без умолку, а Даша пыталась хоть как-то поддерживать разговор, заставляя себя казаться веселее и довольнее, чем она была на самом деле.

Даша положила последнюю вещь в чемодан и закрыла его. Конечно, не стоит грустить — это были ее первые самостоятельные каникулы и не где-нибудь, а на Лазурном берегу. Она чудесно провела время, отдохнула, загорела, посмотрела достопримечательности, сделала отличные покупки и, хотя не покорила Звенигородцева, но бесповоротно очаровала его маму. Людмила Львовна была настоящим деспотом в отношении сына и самой приветливой особой, какую только можно представить, в беседах с Дашей и Юлей. Она пристрастно допросила Дашу о ее родителях, планах на жизнь, увлечениях и, оставшись довольна услышанным, заявила: «Дашенька, ты так похожа на меня! Мне бы очень хотелось, чтобы мой сын встречался с такой девушкой, как ты». Мне бы тоже этого хотелось, — подумала Даша, но благоразумно промолчала.

Вот уже три месяца, как Даша с Юлей вернулись из Ниццы — в отношениях с Максимом ничего не изменилось, они были даже не друзьями, скорее — приятелями, которые целовали друг друга в щечку при встрече и бежали каждый в свою сторону. Почти каждый вечер Даша встречала в фитнес-клубе Людмилу Львовну, которая благосклонно ей улыбалась и расспрашивала об Университете, иногда мимо кометой проносился Максим, увиваясь за очередной девицей, — его мама сердито поджимала губы, а Даша хмурила идеально выщипанные брови. Девушка никак не могла забыть тот вечер на берегу Средиземного моря, когда руки Максима касались ее тела, а его теплое дыхание щекотало волосы на ее виске. Даша готова была проклинать свой образ хорошей правильной девочки, но ничего, абсолютно ничего не могла с ним поделать. Иногда Максим просил списать у нее задачки, конечно, Даша не соглашалась сразу — она же не хотела сделать вид, что бегает за ним, но, поломавшись немного, отдавала парню свои конспекты, а в ответ удостаивалась мимолетной улыбки и фразы: «Дашка, ты — мегамозг!». Она не хотела быть мегамозгом, она была девушкой и страстно желала, чтобы и Максим это понимал, хотя вряд ли ему было понятно слово «страстно».

Как-то вечером они с Юлей отправились в кино, после возвращения с каникул Даша отдалилась от своих подруг периода тихой отличницы, на выходе из зала девушки встретили Звенигородцева с очередной длинноногой девицей.

— И где он только их находит?! — прошипела Юля.

— Не знаю, — как она надеялась, равнодушно ответила Даша.

— О, девчонки! вы с кем? — радостно завопил Максим, шагнув им навстречу.

— Мы друг с другом, — улыбнулась Даша.

— Так в кино надо с парнями ходить, — провозгласил Звенигородцев, покрепче обняв свою подружку, которая с видом невыразимого превосходства обводила взглядом Дашу с Юлей.

— Максим, ты повторяешься, ты уже говорил нам это! А вообще мы сегодня празднуем независимость от таких, как ты! — зло сказала Даша и прошла мимо него, утащив за собой Юлю.

Вечером она плакала в своей комнате, а, наплакавшись, учила французский, потому что планировала после окончания Университета уехать учиться, а потом и работать за границу — Даша представляла себя сотрудником какой-нибудь международной организации, например, Организации по борьбе с отмыванием денежных средств, полученных преступным путем.

Эта история для меня, как воспоминания о юности, о глупостях и надеждах. Как мало и одновременно много нужно было для ощущения счастья?…

Конец ноября был отвратительным в этом году: с утра над городом висел густой туман, температура упала до -3, на дорогах был гололед, и мама запретила Даше ехать в Универ на своей машине, водитель повез маму на вокзал, вызвать такси не удалось и Даша отправилась на учебу на общественном транспорте — одного этого было достаточно, чтобы вывести ее из равновесия, но вдобавок ко всему на любимых сапогах сломался каблук, и ей пришлось надевать другие. Даша была раздражена, зла и искала, на ком бы выместить свой праведный гнев. Первую пару отменили, и теперь она одна сидела на подоконнике в коридоре — Юля училась в другой группе и у них были занятия, а идти с Леной в библиотеку у нее не было никакого желания. Мимо прошел Звенигородцев, капельки влаги блестели на его светлых волосах, сумка с книгами стукалась по упругому заду, он бросил на Дашу равнодушный взгляд и двинулся дальше. Он ее даже не замечает — девушка была вне себя от негодования.

— Звенигородцев, ты со мной не здороваешься? с каких это пор? — девушка выпрямилась во весь свой небольшой рост и вызывающе задрала подбородок. На ней были узкие джинсы, заправленные в сапоги, и серо-голубая туника со стразами, пепельные волосы убраны во французскую косу. Даша была яркой, стильной и, на взгляд Максима, весьма сексуальной, хотя это слово никак не вязалось с нежным образом девушки. Звенигородцев привык представлять ее в образе эдакой невинной невесты из средневековья, но сегодняшняя Даша была очень земной и очень реальной, ее грудь взволнованно поднималась в вырезе платья, а выбившиеся из косы пряди щекотали порозовевшую шею. — Максим, я не слышу, — произнесла Даша излюбленную фразу его мамы, после которой следовало говорить только правду и ничего, кроме правды.