Две жены господина Н.
Шрифт:
— Ну что ты, я тобой восхищаюсь. В твоей бесшабашности есть что-то очень привлекательное.
— Никогда не угадаешь, что может показаться привлекательным мужчинам! Говорят, все пессимисты уверены в порочности женщин, а все оптимисты робко на это надеются. На самом-то деле, сказать по совести, я крайне редко позволяю себе подобные безумные поступки, так что секрет моей привлекательности (не буду скромничать!) вовсе не в них. Обычно мои поклонники, рассчитывая на скорую победу, остаются лишь в приятных ожиданиях. И не потому, что я так уж дорожу своей репутацией, а потому, что для моей цирковой карьеры нужна регулярная, я бы сказала, аккуратная жизнь, иначе вскоре я буду уже ни на что не пригодна. Я живу на деньги, которые зарабатываю сама своим собственным мастерством. Поэтому должна всегда держать себя в форме и не могу позволить себе слабости и разгульного веселья. Но нет правил без исключений, а ты — самое замечательное исключение, Митя.
— Ты все больше меня удивляешь! Вчера утром, на пустыре, ты показалась мне такой беззащитной, растерянной, слабой. Хотелось взять тебя на руки и гладить по голове как ребенка. А ты просто стальная женщина, маленькая изящная стальная пружинка.
— Ну, то, что было на пустыре, нельзя назвать обыденной ситуацией. Я сильно испугалась, когда увидела мертвую. Очень боюсь покойников. И еще мышей, особенно дохлых. Если ты когда-нибудь захочешь меня убить, покажи мне дохлую мышь во время выступления. Я сразу упаду с каната и разобьюсь насмерть.
— Ни за что! Я готов лично переловить и уничтожить всех мышей в городе, лишь бы тебе не было страшно. Ты сегодня не торопишься?
— А что? Мне пора уходить?
— Напротив, я бы хотел, чтобы мы прогулялись к торговым рядам и выбрали тебе какую-нибудь безделушку в ювелирной лавочке на память о нашей безумной ночи.
— Ты меня покупаешь? Еще бы деньги предложил!
— Не обижайся. Я просто хочу, чтобы ты иногда обо мне вспоминала.
— Я тебя и так не забуду. И потом наши гастроли в Демьянове кончаются не завтра, и я пока совсем не хочу с тобой расставаться.
Дмитрию все же удалось уговорить Бетси принять подарок. Они сходили в ювелирный магазинчик «Греза» Соломона Либерзона (место, по представлениям многих демьяновцев, являющее миру вызывающую и совершенно недоступную простым смертным роскошь) и выбрали изящную брошь с изумрудами, от которых глаза Бетси казались еще зеленее.
Брошь из «Грезы», купленная господином Колычевым (принадлежавшим к числу самых завидных женихов города) для артистки из бродячего цирка, произвела в Демьянове настоящий фурор.
Оказавшиеся в магазине Либерзона покупательницы жадно следили за судебным следователем и его дамой, понимая, что эта сенсация сделает их сегодня самыми знаменитыми рассказчицами среди всех демьяновских сплетниц.
Вскоре новость об изумрудной брошке взбудоражила все женское население города, а в особенности тех барышень, для которых Дмитрий Степанович Колычев являлся недостижимой мечтой в матримониальном плане.
Из уст в уста передавались подробности: рыжая циркачка ночевала у судебного следователя (и когда только эта мерзавка успела подцепить его на крючок?), а утром как ни в чем не бывало, людей не стесняясь, вышла с господином Колычевым под руку из его дома и потащила нового любовника в торговые ряды к ювелиру, где выпросила весьма дорогую золотую вещицу с камнями, и не с какими-нибудь, а с крупными изумрудами.
Очевидцы приобретения брошки утверждали, что эта канатная плясунья вела себя крайне бесцеремонно, впрочем, нынче, к несчастью, так принято… Развелось слишком много жриц свободной любви!
Следователь, конечно, мужчина видный, молодой, холостой, ему шалости позволительны, не монах же он. Но нужно и про дело помнить, он же здесь служит, а не просто жуирует. В городе два убийства, а следователь, вместо того чтобы поторопиться с расследованием, на глазах всего города с кокотками развлекается и драгоценности им под ноги швыряет. Что ни говори, а это уж совершенно не к лицу господину Колычеву и выглядит крайне вызывающе… Все-таки нынешняя молодежь (даже лучшие ее представители) весьма далека от совершенства.
Окружной прокурор Хомутовский, до которого также дошли вести об изумрудной брошке из «Грезы», подаренной наглой циркачке за ночь любви, по слухам заявил: «Я отношусь к Дмитрию Степановичу как к сыну, но будь я и вправду его отцом, ни такого поведения, ни такого знакомства одобрить не смог бы!»
Жена ювелира Либерзона Рашель, присутствовавшая при появлении следователя Колычева и циркачки в ювелирной лавке и знавшая все подробности дела, ненадолго превратилась в одну из самых популярных персон города Демьянова.
Сама мадам Либерзон сильно удивлялась, как, оказывается, много у нее приятельниц и подруг и все как одна жаждут поболтать с ней по душам…
Глава 9
Следователь Колычев сидел в своем служебном кабинете в здании окружного суда. На столе лежала папка, каждый документ в которой он знал уже почти наизусть. Остро отточенным карандашом Дмитрий рисовал на листке бумаги восточный орнамент с затейливыми арабесками. Это помогало ему думать.
Итак, обе убитые женщины были заколоты одинаково, каждая получила по три однотипных удара каким-то острым орудием, предположительно ножом. Никаких следов того, что женщины перед смертью были подвергнуты насилию, врач, проводивший экспертизу, не обнаружил. Их просто зарезали — не насиловали, не грабили, не истязали… И похоже, что убил их один и тот же человек, так сказать, почерк убийцы налицо.
А что было у погибших женщин общего? Почему некто, знакомый и с Кочергиной, и с Феофановой, возненавидел их до смерти и захотел убить?
Во-первых, Кукуевская слобода. Кочергина жила в пригородной слободе, а Феофанова гостила там же у родственников. Допустим, убийцей мог оказаться кто-то из слободских, кому обе женщины насолили.
Во-вторых, дом Новинского. Кочергина возвращалась из его дома, вернее, из дома Холмогорова, где Новинский пока проживает, а Тоню Феофанову нашли неподалеку от садов Новинского и старика Холмогорова. Наверняка заказчицей, пригласившей Тоню в свой дом, была Надежда Игнатьевна, и Новинский мог об этом знать.
Конечно, теперь, после смерти девушки, супруги Новинские ни за что не признаются в том, что она шла к ним… Но Дмитрий все равно сумеет все выяснить…
И нужно наконец узнать детали, касающиеся давнего убийства Матильды Генриховны Новинской. Недаром ведь в городе болтают, что раны у нее были такие же, как у убитых этим летом женщин…
Листая пожелтевшие, тронутые архивными мышами страницы следственного дела по убийству Матильды Новинской, Колычев удивлялся, как небрежно было проведено тогда следствие.