Чтение онлайн

– Мы встретим в Лондоне друга дяди Али, Флорентийца, – сказал однажды ей капитан. – Флорентийца? Это что? Его имя?

– Так его все зовут, а имени его ни я и никто не знает. Когда вы увидите его, Наль, вы пойм„те, что такое красота.

– Это странно. Дядя Али – красавец. Али Махомед – красавец, ещ„ лучше. Вы, – зарделась Наль, – всех лучше. Разве можно быть красивее вас.

– Я спрошу вас об этом в Лондоне, – засмеялся граф, – после свидания с Флорентийцем.

Наконец, мученьям Наль настал конец. В одно прохладное, туманное утро пароход подходил к пристани, доставив в Лондон совсем больную Наль, измученных секретаря и слугу и здорового графа Т. Загар на его лице от постоянного сидения в каюте с Наль, болезнь которой выражалась в такой слабости, что к концу путешествия она уже не могла вставать, почти сош„л. От чего лицо его, блондина с вьющимися светлыми волосами и т„мными, очень красивыми бровями, сильно выиграло.

Поручив вещи носильщикам и уговорив секретаря побыть со слугою на пароходе, пока за ними не вернутся, граф подош„л к самому парапету, пристально вглядываясь в ожидавшую на берегу толпу. Сначала на его лице, кроме напряжения и разочарования, ничего не выражалось. Но когда половина пассажиров уже сошла, он внезапно просиял и, обменявшись с кем-то приветственным жестом, быстро прош„л в каюту, укутал жену в плащ и пон„с е„ на берег.

– Привет тебе, Николай. Я очень рад, что вовремя поспел. Но как ни спешил, тебе вс„ же пришлось ждать меня, – говорили по-английски очень приятным, нежным по тембру, но довольно низким голосом.

– Поверьте, я ждал бы до конца разгрузки парохода, раз вы приказали ждать здесь.

– Это по-твоему! Во вс„м, всегда и везде можно быть уверенным, что ты выполнишь точно приказ, – произн„с тот же голос. – Не тревожься о Наль, дай мне е„ на руки и веди сюда своих инвалидов. Видишь у сквера зел„ную карету? Веди прямо к ней.

Наль почувствовала, как другие сильные руки приподняли е„. Ей показалось, что человек этот намного выше Николая, как назвал незнакомец е„ мужа. Сначала ей хотелось протестовать, сказать, что она вовсе уж не так слаба, чтобы переходить с одних рук на другие. Но едва очутилась она в руках незнакомца, неизъяснимое счастье, почти блаженство, охватило е„.

– Отец, – невольно прошептала Наль. И – точно подслушал незнакомец ш„пот е„ уст и сердца – ещ„ нежнее обхватили е„ сильные руки. Точно как в детстве, спасаясь от глупых строгостей т„тки на руках дяди Али, Наль почувствовала себя защищенной. Ей и не надо было видеть того, к чьему сердцу она доверчиво приникла, – она чувствовала себя слитой с ним ещ„ крепче, чем с дядей Али.

Николай вернулся со своими спутниками, все разместились в экипаже и двинулись по серым и однообразным улицам, заполненным дымом и туманом. Ехали довольно долго, пока не выбрались на красивую, широкую улицу и остановились у двухэтажного особняка, окруженного садом.

– Доверь мне донести тво„ сокровище до комнат, назначенных тебе и ей, – обратился Флорентиец к Николаю. – А ты проводи своих друзей в комнаты внизу, с левой стороны. И дай им немедленно лекарство, ты знаешь, какое и как. Часа три, четыре они проспят и тогда смогут кушать. Сам же, уложив их, приходи наверх. Услышишь наши голоса – на них и иди.

Легко, как будто бы Наль была куклой, вышел Флорентиец из экипажа, сказав что-то на непонятном ей языке, очевидно, слуге, и стал подниматься по лестнице.

Наль было стыдно, что е„ несут, как дитя. Ей было неловко обременять кого-то собой, и вместе с тем чувство необычайного счастья, радости и впервые узнанной ею любви к отцу заставляло е„ сожалеть, что лестница не бесконечна, что уже пройдена одна площадка и скоро е„ поставят на ноги.

Положив е„ на диван. Флорентиец, смеясь, откинул с е„ головы плащ и ласково сказал:

– Теперь посмотри на того, кого в мыслях ты уже признала отцом. Быть может, взглянув, ты не захочешь выговорить это слово? Или сердце тво„ угадало раньше уст?

– О, как вы прекрасны, отец. Аллах, Аллах, как вы сияете! – прикрывая глаза рукой, сказала Наль. – О отец, теперь я не смогу больше жить без вас! Позвольте мне поцеловать ваши руки. Мне кажется, первый раз в жизни я понимаю, что такое счастье. Здесь, подле вас, ничего не надо. Только бы исполнять вашу волю.

Наль соскользнула с дивана на ков„р и приникла к рукам Флорентийца, сидевшего на низкой табуретке у е„ изголовья.

– Встань, дитя, мы с тобой будем долго вместе. И я рад ответить любовью на твой зов. Будь моею дочерью, как твой муж, Николай, уже давно мой сын. Называя меня отцом, ты только бер„шь то, на что имеешь право. Вот, съешь эту конфету, и через час будешь бегать не хуже, чем по саду дяди Али.

Можешь ли объяснить мне и себе ясно: почему, будучи воспитана Али, обожая его, любимая им, ты назвала меня отцом и заявила сво„ право на это, прикоснувшись ко мне? Его же ты ни разу так не назвала.

– Это очень странно, отец. Действительно, ведь вс„, что я имела в жизни до сих пор, – вс„ от дяди Али. Вс„ через него. Вс„ – его заботами и даже борьбой и подвигом. Вс„, вс„, – зардевшись, говорила Наль, – и… капитан Т., которого ты зов„шь Николаем, и даже встреча с тобой, отец, – вс„ только от него, дяди Али.

Но объяснить вряд ли смогу, почему моя любовь к дяде Али была не то чтобы со страхом смешана… Но он так сил„н. Так недосягаемо высок, что почувствовать себя с ним так просто, как с тобой, я никогда не могла. Я вс„ чувствовала, что между нами словно огромная гора света, и проникнуть за не„ я не могла. А увидела тебя, отец, и даже ещ„ не видя, уже почувствовала, как мне просто, как легко с тобой. Если ты меня оставишь, – я жить уже не смогу. Даже любовь Николая, если бы он любил меня, – горько вздохнула Наль, – меня не удержала бы на земле без тебя.

– Если бы Николай любил тебя, дочь? Что это значит? В ч„м ты сомневаешься?

– Нет, отец, я ни в ч„м не сомневаюсь. Если дядя Али послал меня сюда, – значит, здесь моя жизнь и судьба. Я встретила тебя и теперь понимаю, что дядя послал меня к тебе. Он только сказал, что мы с Николаем – муж и жена. Но, видно, иначе он отослать меня к тебе не мог.

– Но кто сказал тебе, что брак ваш не состоится? Что Николай тебя не любит?

– Никто не говорил. Только, видишь, когда я стала невестой, перед брачным пиром т„тка вс„ объясняла мне, как муж обращается с женой, если е„ любит. Но…

– Смейся, дитя, над всеми предрассудками мира, а особенно над теми утлыми понятиями, что вынесла ты из гаремной жизни. Немного времени пройд„т, и ты пойм„шь всю силу любви и преданности Николая. Немало жертв Николай тебе прин„с, и ты их узнаешь. Будь с ним так же проста и честна, как сейчас со мной. И ты поможешь и мне, и дяде Али. А помощь ваша прежде всего заключается в той новой, освобожденной семье, которую вы оба должны создать. Ну, вот и муж твой. Сюда, Николай. Приподняв портьеру, на пороге показался Николай. – Ну, конечно, я не сомневался, что Наль будет сразу поднята на ноги вашим волшебным присутствием, Флорентиец. Она так сияет, что мне не о чем спрашивать.