Чтение онлайн

— Тогда давай вернем мне мою жизнь, — говорю я, и отец хлопает меня по спине.

Пора возвращаться к нормальной жизни.

***

— Эй, не спеши, — говорит Эрик. — Последнее, что нам нужно, — чтобы твое колено снова тебя подвело. Помни, речь идет о балансе и стабильности. Сначала нужно укрепить квадрицепс, а потом…

— Понял. — Я порвал колено, а не квадрицепс, и с ним уже все в порядке. — Я понял.

— Расслабься, малыш. Моя задача — сделать так, чтобы ты мог играть следующие пять лет, а не пять недель. — Он присаживается, глядя на шрам после операции. — Как ощущения?

Отлично. Идеально.

— Все в порядке.

— А как с командой?

— Ждут, пока ты сделаешь свою работу, — напоминаю я, и он бросает на меня строгий взгляд.

— Впереди еще долгий путь, малыш. — Эрик встает. — Сроки не изменились. Тебе все еще потребуется около года на полное восстановление.

— У меня нет года, — расстроенно ворчу я.

Он серьезно смотрит на меня.

— Либо ты дашь себе достаточно времени, Джек, либо твое колено заставит тебя это сделать. Риск повторной травмы, если вернешься к тренировкам слишком рано, невероятно высок.

— Но ты же сказал…

— Я сказал, что ты сможешь опираться на ногу, но футбол заставляет твое тело проходить через ад. Поверь мне, я знаю. — Он показывает шрамы на своих коленях. — Как ты думаешь, как я здесь оказался?

Я молчу, и он вздыхает.

— Знаешь, все эти годы в тренировочных центрах заставили меня понять, что я хочу лечить людей. Брать что-то сломанное и делать его снова работающим. — Он пожимает плечами. — Иногда жизнь складывается так, как складывается.

Более жестокая часть меня хочет возразить, что работа физиотерапевта не заменит украденную профессиональную карьеру. (Ви, вероятно, так бы и сказала, но хорошо, что ее здесь нет.)

— Просто подумай об этом, — добавляет Эрик, делая несколько заметок.

Мое сердце замирает.

— То есть, я не получаю одобрение?

— Неа, хотя костыли тебе больше не нужны. — Он демонстративно отбрасывает их в сторону, и я оживаю. — Но ты будешь ходить сюда каждую неделю. Или чаще, если сможешь договориться с родителями.

— Да-да, я знаю…

— Через месяц или около того, может, начнешь бегать. Тренировки с командой к концу сезона — возможно. А что касается игр…

Я морщусь.

— Разберемся, когда подойдет время?

Он указывает на меня.

— Бинго. Умный парень, — указывает он на меня.

Я делаю несколько шагов, просто чтобы почувствовать это.

— Спокойнее, — напоминает Эрик.

Я немного ощетиниваюсь:

— Это всего лишь ходьба. Я был экспертом в этом плюс-минус всю свою жизнь.

— Послушай, — он останавливает меня жестом. — Я знаю, что ты злишься из-за всего этого…

— Нет, не злюсь.

— Злишься.

На самом деле он понятия не имеет, насколько сильно я зол, ну и ладно. Я просто молчу.

— Любой может пострадать, — снова говорит он. — Никогда нельзя исключать возможность того, что карьера может завершиться. Но ты молод и здоров, — уверяет он меня, — и ты поправишься. Однако не стоит торопиться.

— Понял.

— И не помешает рассмотреть другие варианты, — снова говорит он.

— О, а есть другие варианты? — отзываюсь я, вспоминая наши c Ви шуточки. Но, так как ее нет рядом, чтобы подыграть, то Эрик просто качает головой.

На самом деле он не понимает, насколько я зол. Но я молчу.

— Ладно, умник, — говорит он. — Увидимся во вторник.

***

В первые дни после MagiCon Ви демонстративно меня избегает — вероятно, чтобы я случайно не решил, будто мы вдруг стали друзьями. Но к середине недели я уже не выдерживаю и решаю ее найти. Ведь когда дело касается подготовки к выпускному, она, пожалуй, знает больше, чем весь остальной школьный совет вместе взятый. Именно поэтому я пишу ей после уроков, а она коротко отвечает, что еще на территории кампуса, конкретно — в маленьком спортзале, что звучит немного странно, но еще страннее оказывается то, что я вижу, когда туда захожу.

— Ух ты, — говорю я, замечая ее в углу, нервно расхаживающую вокруг тяжелой боксерской груши для команд по рестлингу. Ви, похоже, не слышит, как я вошел, и успеваю насчитать серию из десяти ударов ногами, прежде чем она снимает наушники и замечает меня. — Это что, бойцовский клуб?

— Первое правило бойцовского клуба… — отвечает она, тяжело дыша, затем поджимает губы, больше озадаченная, чем грубая. — Что тебе нужно? — спрашивает, засовывая наушники во внутренний карман шорт, и я удивляюсь, что она вообще такое носит. (На ней свободная майка, и, что странно, без привычных сатирических лозунгов. Даже почти скучаю по ним.)

— Твое сообщение было загадочным.

— Ой, извини, эм… — Я роюсь в сумке в поисках своих записей. — Знаешь тот список форм, который лежит в комнате школьного совета?

— Ага, — усмехается она, и я тяжело вздыхаю, прерывая свои попытки найти нужные документы.

— Ты его составила, да?

Она лишь молча пожимает плечами, на мгновение задерживая взгляд на груше, словно думает снова ее пнуть, но вместо этого поворачивается ко мне.

— Тебе нужен какой-то конкретный бланк?

— Да, для финансового одобрения, но, кажется, один из журналов пропал…

— А, ясно, извини. — Она идет к своему рюкзаку, лежащему на полу. Ви явно одета для тренировки, и на ее запястьях и руках намотаны черные бинты, которые выглядят довольно сложно, и… честно говоря, ей это все идет. Что бы это ни было.

На миг мне приходит в голову мысль, что мне, кажется, нравится натыкаться на такие неожиданные детали о ней. Это делает ее менее загадочной… или наоборот, еще более удивительной. Даже не знаю, что именно.

— Это способ снять стресс? — спрашиваю я, и она удивленно поднимает глаза.

— Что?

— Ну, это, — киваю в сторону груши, которую она только что избивала. — Что-то не так?

— Нет. — Хотя по ее виду ясно, что да. И она явно не хочет об этом говорить.

— Это… Тхэквондо? Или что-то подобное?

Она вытаскивает, по-видимому, не ту папку, хмурится и тянется за другой, рассеянно отвечая:

— Нет, муай-тай.

— О, это… — я моргаю. — Подожди, ты занимаешься этим с братом?