Чтение онлайн

Внезапно на черной лестнице раздался то ли вой, то ли плач, и что-то гулко ударилось о дверь.

Я покрылась гусиной кожей и, прижавшись от испуга к Илье, вцепилась в его джемпер.

– Ч-что это? – вскрикнула я и стукнула зубами.

– Коты подрались, на мгновенье прислушавшись, весело ответил Илья. – Ты что, испугалась?

Я отпустила его джемпер и с облегчением вздохнула: конечно, коты, кто ж ещё?

Мы вернулись на кухню, давая дорогу прохладному, пахнущему дождём воздуху.

Соседи пели, Петрович спал сидя, рядом на полу стоял баян.

Мы пробрались на свои ящики-сиденья и стали допивать остывший чай, заговорщически поглядывая друг на друга.

Наконец всё было съедено, соседи дружно поднялись, разбудили баяниста, задвинули сиденья, обтёрли импровизированный стол, запихнули его к стене за тумбу и стали мыть посуду.

И я узнала, зачем нужны деревянные решетки – они висели на стенах на здоровых гвоздях.

Каждая соседка клала в раковину свою решетку, и только тогда ставила грязную посуду – это был предмет гигиены, вроде резиновых шлепанец, которые мы с мамой надевали в сауне: в этих же раковинах полоскали зубы, мыли руки.

«Места общего пользования», со смехом пояснил Илья, перехватив мой взгляд.

Он тоже принял участие в коллективной уборке – замёл в совок крошки.

Мы вышли в коридор, Илья сказал: его комната у входной двери, и я первый раз за день обрадовалась, что коридор темный и длинный – не хотела расставаться с новым другом.

– Ничего не вижу, – сказала, ухватившись за его рукав.

Мы пробирались между велосипедов и пальто, пахло пирогами, бормотали телевизоры, играла музыка, доносились разговоры – соседи были правы: необыкновенно уютная квартира!

Я споткнулась и обронила шлепку, Илья присел, нашарил ее на полу и подал мне.

Потом возмутился: у соседей бзик – экономить электроэнергию: каждому кажется, что другие жгут свет почем зря!

– Увидишь, возле туалета и ванной висят объявления: «Товарищи, уходя, гасите свет!».

Мы посмеялись.

– Пришли, – вдруг сказал Илья.

Ну почему коридор такой короткий, мне так хотелось таинственных приключений!

Я тянула время, несла чушь, но не осмелилась сказать самое главное: «Ты отличный друг!»

Кажется, Илья тоже не хотел уходить и вспомнил: пять лет назад я всё время таскала какую-то мягкую игрушку, никому не давала.

– Я попытался ее отобрать, ты такой рёв подняла, сказала, что я дурак!

– Не может быть! – я закрыла лицо руками. – Серьёзно? Ой, извини. Это мишка был, опять его привезла: мой талисман, приносит счастье и удачу.

– И в этот раз принес, да? – серьёзно спросил Илья.

– Не знаю пока.

Мы договорились: завтра идём покупать новогодние подарки соседям – до Нового года два дня!

Я вошла в комнату, золотисто-оранжевую от шелкового абажура и штор, и рухнула на диван: кажется, у меня нет сил читать любимые книги, глаза слипаются после ночи в поезде.

– Бабушка, где я спать буду? Ужасно хочу спать…

– Соня, – ласково пожурила меня бабуля. – Хочешь, на моей кровати, а я на раскладушке, или Юлечка диван уступит.

Опять! Словно я ребенок: бабуля – на раскладушке, может, вообще на пол пенсионерку уложим?! Юлин диван мне тоже не нужен: я взрослая!

Раскладушку вытащили из-под огромной бабушкиной кровати.

– Бабуля, ты как принцесса на горошине спишь, – улыбнулась я и надела махровый халат.

– Идите умываться, в туалет, – велела бабуля. – Чтоб ночью лишний раз не бродить, замком не греметь.

Каким замком? Туалет закрывают на замок?!

Оказалось – не туалет, а комнаты: соседи на ночь запираются на ключ. Зачем? Здесь же столько народу, неужели воры полезут в квартиру, где людей, как в муравейнике?

– Береженое бог бережет, – неопределенно ответила бабуля. – Людей много, а как на ночь позапираются, не докричишься…

Мягко светил торшер, Юлечка сидела с книгой перед компьютером, тепло и уютно – кого и зачем может понадобиться докричаться этой ночью?

Вдруг Юля отвернулась от ноутбука, потрясла головой и потерла веки:

– Глаза устали: фотография рябит, как будто дрожит и шевелится.

Я взглянула на экран, он действительно мерцал: женщина на снимке моргнула, слегка приоткрыла рот, повела глазами и шевельнула рукой. Может быть, фотография была анимированной?

Юлечка решила передохнуть, мы сходили умыться, дорогу я не запомнила – опять был поворот и тупик, большая ванная с газовой водогрейкой, стиральными досками и необъятными тазами.

Наконец я с наслаждением улеглась на уютную раскладушку с пуховым одеялом: какой длинный день!

Не помню, как я уснула, когда погас торшер и легла Юля.

Одно помню точно: ночью в коридоре слышались шаги.

Конечно, это был сон или бродили на кухню соседки – пожилым людям часто не спится.

Утро 30 декабря выдалось уютным, как свет бабулиного шёлкового торшера.

Мы сели завтракать в комнате – непривычно и празднично, не то что дома, в Череповце, в нашей отдельной квартире. Там мы всегда ели на кухне: стол из пластика, клеёнка и табуретки.

В бабулиной коммунальной квартире кушали в комнатах – такая традиция, именно поэтому вчера в огромной общей кухне я не увидела ни одного морозильника, вазы с фруктами, тарелок или чашек, только кастрюли, ковши и сковороды.

Небольшой холодильник, столик с хлебницей и микроволновкой – выяснилось, Юлечкин подарок бабуле на прошлый Новый год, стояли в комнате, в углу справа от двери.

А посередине красовался большой овальный стол с кремовой скатертью, за него мы и уселись – как в день рождения! – только еда была обычная: сосиски из микроволновки, йогурт и кофе со сгущёнкой.

А ещё бабуля потчевала нас вкуснейшими рассказами, мы с Юлей слушали, затаив дыхание!

Оказывается, раньше всё делали за этим одним-единственным столом: сестра шила на машинке, бабуля тут же готовила уроки, закатав угол скатерти, чтобы не залить чернилами, здесь же накрывали ужин.

Чай пили из самовара: ставили, то есть разжигали в нём угли, на кухне, а закипел – приносили в комнату.

– Сейчас вам, молодым, в голову не придёт: газовых плит не было, – посетовала бабуля, а на мою шутку – еду в камине готовили? – рассказала про дровяную плиту.