Чтение онлайн

– У Софьи нет богатой родословной, мама. Она - девушка из обычной семьи. Отец бизнесмен, мать - учительница.

На него смотрит и вдруг отрезает:

– Исключено.

– Что?
– вырывается от изумления.

– Исключено, - повторяет, уже на меня глядя.
– Вы и мой сын… Нам это не подходит.

– Мам, мы это обсуждали, и я…

– Я могу сделать только один вывод: что ты оказался под влиянием этой женщины. Понимаю, возможно, на время можно увлечься. Она привлекательна, и по всей видимости, доступна…

Я краснею, сжимаю кулаки.

– Не надо ее оскорблять, - перебивает Даниил.
– Я уже сказал, ты ее не знаешь. Она и дети здесь, чтобы вы могли познакомиться ближе.

– Даниил, этому не бывать, - мать на меня больше не смотрит.
– Ты же сам это понимаешь. Ты на ней не женишься. Даже если признаешь детей… К чему тебе эти бастарды? К чему такая слава?

– Они мои дети.

– А ты мой ребенок. И я не собираюсь смотреть, как ты ломаешь свою судьбу. Хорошего вечера.

И поднявшись, просто уходит из гостиной.

– Мам, а почему она такая злая?
– через несколько секунд тишины раздается шепот Макса.

Даниил благодаря ему приходит в себя. Поднявшись, идет на выход, бросив мне:

– Ждите меня в машине.

Молча следую его указанию, поймав на выходе сочувственный взгляд горничной. Чувствую себя неоднозначно. Конечно, я не ждала горячего приема, но такого… Ей вообще было плевать на мальчишек. Это же ее родные внуки! Ее кровь! Бастарды… Разве можно вот так?

Мелкие в машине сидят непривычно тихо. Кажется, дорогая бабуля произвела на них неизгладимое впечатление. Лучше бы уж скакали как обычно, это не заставило бы подозревать у них психологическую травму.

Слава богу, Даниил появляется всего через пятнадцать минут. Сбегает быстро с крыльца, весь такой безупречный, красивый.

Я вдруг остро чувствую ту разницу, о которой говорила женщина. Мы ведь действительно не пара. Я это с самого начала понимала. Просто когда он рядом оказался, когда мы с ним… Боже, мне все нравилось, даже противостояние дурацкое. Язвить, беситься из-за него.

А после ночи сегодняшней я глупую мысль допустила, что у нас может получиться что-то. Но нет, не получится.

– Все нормально?
– спрашиваю, когда Даниил выезжает задом со двора. Бросает на меня быстрый взгляд.

– Извини за нее. Не держи зла. Она не хотела тебя обидеть.

Не хотела? Выглядит как раз наоборот.

– Она так воспитана. Мама… Она тоже из богатой семьи.

– С именитой родословной, полагаю, - не удерживаюсь от язвительности.

– Да. Богатый дворянский род. Какой-то ее предок служил при царском дворе.

Ясно-понятно. А тут Золушка нищая с двумя бастардами.

– С такой родословной могла бы и воздержаться от оскорблений.

Даниил вздыхает.

– Она не считает, что кого-то оскорбляет, Софья. У нее такой склад характера. Не стоило вас туда тащить. Я просто надеялся…

Он не договаривает, нахмурившись, уделяет все внимание дороге. Кидаю взгляд на мальчишек, оба носом клюют. Вот-вот вырубятся.

– На что надеялся?
– спрашиваю тихо.

Даниил снова вздыхает. Бросив через зеркало заднего вида взгляд на детей, отвечает:

– Я был воспитан в строгости. Такое общение, какое ты видела сегодня… Это было обычное общение со мной. Независимо от возраста. С самого детства меня гоняли репетиторы, плюс разного рода занятия, физические, умственные, этикет высшего общества… Мое общение с матерью сводилось к тому, что она приходила экзаменовать меня вместе с преподавателями. Если она оставалась довольна, я получал удовлетворительный кивок. Это было большое счастье, Софья. Обычно она не была довольна. И я тренировался все больше и больше, чтобы стать еще лучше. Чтобы получить кивок. И может, даже, скупую улыбку.

Глава 39

Даниил замолкает, а я в полном шоке на него смотрю. У меня слов просто не находится. Мне его обнять хочется только, прижать ближе, чтобы его тепло почувствовать, и свое отдать. Чтобы ушло это проклятое ощущение ужасного детского одиночества, которое сейчас заполнило весь салон автомобиля.

– Мне очень жаль, - говорю искренне.

– Спасибо. Сейчас это уже не имеет значения.

Вот я бы так не сказала. Потому что последствия на лицо. Атрофированные эмоции Даниила явно берут корни из детства.

– Она совсем не проводила с тобой время?

– Нет. У меня была няня, которая ухаживала за мной, была рядом с утра и до поздней ночи. Она была хорошей, но все-таки не была матерью.

– А отец?

– Он постоянно работал. Я видел его еще меньше… Это все казалось мне нормой, Софья. Пока в моей жизни не появилась ты.

– И дети, - дополняю.

– Сначала только ты. Знаешь, сколько я тебя искал после той ночи?
– кидает на меня взгляд.
– Два месяца мои люди шныряли по всему городу, чуть ли не к каждому прохожему приставая.

– Что?
– ахаю, расширив глаза.
– Но… Почему?

– Я не знаю. Просто с тобой в ту ночь я впервые почувствовал себя… Живым. Не каким-то проектом, хорошей перспективой, партнером и так далее… А просто парнем, с которым может быть хорошо. Без его денег, связей, положения. Я впервые увидел девушку, которой было на это плевать.

Я головой мотаю в обалдевании. Вспоминаю, как сбежала в ту ночь, как уехала к родителям. А потом узнала о беременности. Вернулась… Через два с лишним месяца. Искала Даниила и не нашла.

А теперь выходит… Он тоже меня искал. С ума сойти.

– Так что можешь представить, что я почувствовал, когда узнал тебя. И когда узнал о детях, - губы Даниила трогает улыбка.

Я продолжаю на него глазеть. У меня просто дар речи пропал. Вот это все я сейчас от него слышу? Реально? От князя? От эмоционального сухаря, который мыслит только схемами?

– Ты снова сломала мне мозг, Софья. Вся жизнь расчерченная пошла по одному месту. А дети… - кидает взгляд на них, но мальчишки уже дрыхнут без задних ног.
– Воспитание, конечно, не идеальное… Но в них столько жизни и твоей любви... Они как будто из нее состоят. И за это можно все недостатки простить. Это все наверстается. Выправится. Я надеялся, мать увидит это, - смотрит на меня Даниил.
– Увидит их, и что-то в ней изменится. Видимо, зря.

Мы уже въезжаем в город, и когда встаем на светофоре, кладу руку на ладонь Даниила. Он смотрит на меня серьезно:

– Только не надо жалеть меня, Софья. Мне больше нравится, когда ты меня хочешь.

Головой качаю, посмеиваясь. Он тоже улыбается.

– Я просто хотела сказать, может, еще наладится. Твоя мать передумает. Примет ребят.

Он только неопределенно бровью дергает, с места трогается.

– Для меня это не имеет значения.

Киваю, убирая руку. Смотрю в окно. Полагаю, что все же имеет. Это ведь его родители. Какие бы они ни были, других нет.