Чтение онлайн

— Все, что можно было увидеть. В твоей памяти два блока. Один поставил ты сам, а точнее — твое подсознание, спасая тебя от воспоминаний о пережитом. Мы пробили его — отчасти, не полностью, — но пробили. А второй блок — это действительно дыра, прореха в твоей памяти. Такого никто никогда раньше не видел, ни в одном архиве нет даже намека на подобное. И — прежде чем ты спросишь — нет, нам не удалось добраться до причин… — она, многозначительно помолчав, легко провела пальцами по моей шерсти на руке. — … этого.

— И тебя не беспокоит… это? — я, в свою очередь сделав паузу, шевельнул рукой.

— Беспокоит, — честно сказала она. — Но я, Месстр, те, кто работают с нами — мы видели результаты сканирования. И потом, имеем небольшое преимущество, благодаря знакомству с архивами Клана.

Я вздохнул.

— Прости, я не понимаю.

Сожаление. Решимость. Сочувствие.

— А я не та, кто может тебе объяснить что-либо.

— Не может — или не хочет?

— Для тебя есть разница?

— Вы пробили первый блок, но я все равно ничего не могу вспомнить… почти ничего, — я постарался вложить в каждое слово максимум холода. — Блок был восстановлен?

Стальная броня спокойствия, о которую разбиваются в мелкую пыль льдинки.

— Ты вспомнишь все сам — довольно скоро, полагаю. И поблагодаришь за те дни, когда был свободен от прошлого.

— Тогда зачем эта сцена, там, у лазарета?

— Были сомнения. У многих. Мы решили понаблюдать за твоей реакцией на неожиданность, на жесткое давление с нашей стороны, как ты справишься с шоком.

Я исподлобья взглянул на нее.

— Мне не доставило это удовольствия.

— Это никому не доставило удовольствия.

— Ты была там?

— На крыше лазарета, вместе с Месстром. Мы хорошие теневики.

— Он твой спутник?

— Брат.

Что ж, стоило с самого начала догадаться: слажено вести танец намного легче родственникам, а эти двое Поющих танцевали очень хорошо. Я растянулся во весь рост, и устало зажмурил глаза: хотелось спать, но такой роскоши я позволить себе не мог.

— Почему ты никогда не сказал ей? — сначала мне показалось, что Поющая встала с песка, но затем едва заметный шелест подсказал, что она лишь передвинулась в сторону, чтобы лучше видеть меня.

— Не сказал «что»?

— Не сказал, как относишься к ней. Не сказал, кто она для тебя. Не пробовал довериться.

Уточнять, про кого она говорит, я посчитал излишним.

— Я Х'хиар Империи, тушд-руал… Это важнее.

— Это был твой выбор? Или то, в чем ты себя пытался убедить?

Я фыркнул:

— Твой брат сказал, что у меня не было никогда выбора!

— Он сказал, что ты никогда не пробовал выбирать. Отказываясь от выбора, ты меняешь форму. Не суть.

— «Каждый шаг уже есть Путь…» — чуть насмешливо процитировал я.

— Ты считаешь Цель важнее Пути? — не сговариваясь, мы полностью заблокировали собственной эмпатический фон, и я не мог понять, что скрывается за ее словами. — Ты считаешь, можешь понять Цель, не пройдя Пути? Ты считаешь, раз избранный Путь отбирает у тебя выбор навсегда? Как минимум два варианта есть всегда: идти или стоять на месте.

Я хмыкнул.

— Особенно, если падаешь со скалы!

— Тогда взмахни руками и пробуй лететь — хуже все равно не будет.

Я открыл глаза и внимательно посмотрел на нее.

— Значит, я и должен это сделать? Попробовать лететь?

— Ты никому ничего не должен! Ни Империи, ни Клану, ни родным или друзьям — только себе. Тебе могут подсказать, направить, облегчить выбор — выбирать придется тебе самому. Тебе — или тому, что ты прячешь в своей душе, чему боишься дать волю.

— У вас на все и всегда есть ответ, Стражи Небес! — буркнул я, нервно рыхля когтями влажный песок под боком. — Чего ты хочешь от меня, слугиня? Кроме разгадывания твоих ребусов?

— Освободи свои чувства, свой страх, свою любовь! Позволь им пройти сквозь тебя, смирись со случившимся, приготовься к худшему и надейся на лучшее! Кошмары, которые не дают тебе заснуть — это не тень прошлого, а твой страх, твое отчаяние, пережитая боль. Ты выпустил ярость, обуздал гнев — так дай волю и всему остальному! — почти крикнула она мне.

До меня постепенно начало кое-что доходить:

— Какому Залу ты служишь? Ты ведь не…

Тень рядом со мною рассмеялась:

— Ты удивишься — но и Поющая тоже: иногда это позволяется. Но вначале Храм призвал меня в Зал Страсти. И потому сейчас я знаю, что говорю!

Я попробовал приподняться, отодвинуться от слугини — куда там! Перекатившись, она наклонилась надо мною и толкнула: легко — ладонь в грудь, и со всей силой — разумом. Гул океана, посвист ветра между камнями, шорох песка — вдруг все звуки стали странно далекими, играючи отброшенные подхватившим меня штормом чувств, эмоций, вскипевшим всепожирающим водоворотом меж нами.

— Всегда до конца, верно? — тратя последние мгновения, перед тем, как мы перестанем быть собой, стянутые ментальными нитями в единое целое, срывающимся от напряжения голосом выдохнул я. Наверное, я мог ее остановить, мог поставить заслон перед вторгавшимися в сознание эмпатическими импульсами — если бы не ответный порыв из глубины собственной души, если бы хоть в чем-то можно было ей возразить, если бы хоть в одном ее слове была ложь. Но она сказала не более того, что я знал и сам — знал, но боялся признаться в этом. Стражи Небес никогда не лгали — в этом была их сила.

Мы потянулись друг к другу, утрачивая ощущение реальности, времени, вырываясь из плена грубых оболочек плоти. Наше дыхание, взгляды сплетались, смешивались, становясь отражением душ, сознаний, в неуловимо краткий миг теряющих себя и вновь возрождающихся, но уже в цельной, неразрывной сущности, во власти которой было осознать, постичь бесконечность Вселенной — и бессильной передать хоть частицу этого знания нам.

Быть может, она ответила. Быть может, промолчала. Или вовсе не расслышала моих слов.

Просто меня перестал волновать ответ. Как и что-либо еще в этом мире.

Да и сам мир — он вдруг исчез…

Колючий ветер бросает мне в лицо горсть пепла. Хруст под ногой: я опускаю взгляд, но покрывавший все вокруг почти метровым слоем пепел уже заполняет мой след. Словно досадуя, ветер свистит вокруг меня, взбивает стелящуюся у поверхности светло-сизую дымку.

Меня окружает мертвый мир. И умертвил его не слепой случай, не безликая катастрофа — то, что нанесло удар по нему, имело разум и волю, позволившую осуществить это.