Чтение онлайн

Пару мгновений следователь сверлил меня злым взглядом.

– Ладно, - сдался он наконец.
– Что вы предлагаете?

– Ваш, кхм, потерпевший окажется мастером по квартирным сигнализациям... В некотором роде так оно и есть, согласитесь? Так вот, мастеру оставили ключи, чтобы он установил сигнализацию, пока хозяев нет дома. Он так и сделал, да вот беда - увидел на карнизе котенка.

Следователь булькнул горлом.

– Котенка?

– Ну да, - согласилась я преспокойно.
– Он ведь уже давал пояснения. Странно будет, если котенок вдруг куда-то испарится, правда? Так вот, котенок мяукал на карнизе, мастер полез его снимать... Что-то замкнуло и... сигнализация сработала!

Я развела руками. Надо же было придумать мало-мальски внятное объяснение, откуда взялась сирена!

Следователь подпер щеку кулаком.

– Издеваетесь, да?

Мне оставалось лишь плечами пожать.

– Почему? У меня и договор есть.
– Не зря же его быстренько сочиняла в консультации!
– Осталась только подпись, кхм, мастера. Думаю, вы сможете его уговорить.

Следователь растер лицо руками и спросил безнадежно:

– Думаете, поверят?

– Думаю, - ответила я ему в тон, - что обжаловать это никто не будет. Для вас это главное, ведь так?

А для нас - чтобы «хильдочка» поверила.

Версия, в которую должна поверить женщина, не обязательно должна быть технически, юридически и даже физически правдоподобной.

Главное - правильная подача!

Собери воедино несчастного котенка, сигнализацию («Дорогая, соседи видели, как кто-то вылезал из нашего окна. Вор, конечно. Я решил защитить мою рыбоньку...»), добавь парочку комплиментов...

И женщина останется в полной уверенности, что мужчина переживал о сохранности главного своего сокровища. Еще и польщенной себя сочтет!

Телефон зазвонил, когда я вышла из женской консультации.

– Алло?
– буркнула я, даже не взглянув на номер.

– Анна, добрый день.

Я присела на перила и прикрыла глаза. В них как будто песка насыпали.

– Добрый.

– Я звоню сказать, что суд вынес приговор, - сообщил он после паузы.
– По тому самому делу. Они получили от семи до двенадцати.

– Прекрасно.
– Боюсь, моему голосу недоставало энтузиазма, хотя столь редкая в нашем мире справедливость его заслуживала.
– Это все? Боюсь, я занята.

– Где ты сейчас? Можно к тебе приехать? Вообще-то я думал отпраздновать...

– Я возле женской консультации, - призналась я.
– И мне, честно говоря, сейчас не до празднования.

– Ты беременна?..

К его чести, Виноградов не спросил: «От кого?»

Ясно ведь, что сам он никак не мог быть отцом.

– Наоборот, - сказала я со вздохом.
– Мне сказали, что я не смогу иметь детей.

Он молчал добрую минуту.

– Это точно? Ты обращалась к другим врачам? Может, это излечимо?

– А если нет?
– ответила я вопросом на вал его вопросов.
– Вдруг я действительно не смогу родить?

– Тогда мы не сможем пожениться, - вздохнул он и закончил почти виновато: - Без детей - это не семья.

Я вовсе не собиралась за него замуж. Но во рту вдруг стало горько...

Мы с Артемом договаривались поужинать вместе, и я не стала переносить встречу. Он заслуживал разговора с глазу на глаз.

Я поехала прямиком домой.

– Ань?
– встревожился домовой, увидев мое помертвевшее лицо, и засуетился.
– Что принести? Может, тебе прилечь? Ань, ну что с тобой?

– Все нормально, - сказала я чужим голосом.
– Дай что-нибудь выпить, а?

Домовой быстро закивал и притащил рябину на коньяке.

Я залпом опрокинула рюмку и поморщилась. Наверное, теперь она навсегда окажется связана для меня с плохими новостями. Ночь, когда я узнала об измене Шемитта. И вот теперь...

Артем пришел подозрительно рано. Еще даже не стемнело, а ведь в конце ноября сумерки наступают рано.

Присел на корточки у дивана, на котором я бездумно валялась, и погладил меня по щеке.

– Ань, что случилось?

– Тебе Нат позвонил, да?

Он кивнул и повторил настойчиво:

– Что случилось? Пожалуйста, скажи мне.

И я сказала, не глядя на него:

– Я не смогу иметь детей.

– Ты же не хотела детей?
– кажется, он и впрямь удивился.

Одно дело, когда замуж и детей ты не хочешь. А другое - когда не можешь.

– Прямо сейчас - нет.
– Я дернула плечом.
– Но когда-нибудь... А теперь у меня этого не будет... Ты теперь меня бросишь, да?

Так жалобно вышло, что самой противно.

Артем взял меня за плечи - и хорошенько встряхнул.

– Ань, ну что за ерунда!
– сказал он сердито.
– Посмотри на меня. Что ты ещё выдумала? Ну не можешь ты родить - и ладно.

– Ты не хочешь детей?

Артем посмотрел мне в глаза. Лицо у него было сердитое.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если тебе для этого нужен ребенок... Ну усыновим кого-нибудь. В чем проблема?

– Виноградов сказал, что у нас ничего не выйдет, - созналась я, помолчав.
– Когда узнал. Не то, чтобы я на что-то рассчитывала с ним, но...

Артем потянул меня на пол. Спеленал ручищами, прижал к себе.

– Ань, я же люблю тебя, - он надавил пальцем мне на лоб, - а не твою матку!

И я расхохоталась.

Ох уж эти врачи!..

Три года спустя

Артем спал, разметавшись по постели и уложив мне на талию тяжелую руку.

Я повернулась набок, разглядывая спящего мужа. Сегодня ночью была его очередь вставать к малышке, так что пусть подремлет ещё немного.

Дочь сопела в кроватке, сунув кулачок в рот, и сердито хмурила бровки. Отцовская тяжеловатая челюсть, темные волосики и карие глаза - вылитый Артем.

Как у меня получилось забеременеть, не понял никто. Я ничего не подозревала, пока Вера не ткнула носом - в руны и, чуть позже, в тест на беременность. Доктора только руками разводили.

Артем поначалу попытался было таскать меня по каким-то врачам... Я отказалась наотрез. Чудо не надо исследовать и препарировать. Ему надо радоваться.