Чтение онлайн

Домовой гордо отвернулся.

– Вы будете делать все, что я скажу, - ответила я жестко.
– Согласны?

Нет ничего хуже, чем мечущийся клиент. Сегодня он готов биться до последнего, завтра простит обидчика, а послезавтра об этом пожалеет.

Молчала она долгую минуту.

Потом распрямила плечи, сжала губы и сказала решительно:

– Согласна!

С судьей нам повезло.

Судья Мышкина, сама будучи матерью трудных подростков, не могла не сочувствовать подруге по несчастью. Как говорится, судья, у которого сыновья, и судья, у которого дочки, вынесут два разных приговора по делу об изнасиловании.

Именно поэтому, кстати , если юрист твердо гарантирует вам выигрыш дела - разворачивайтесь и уходите. Никто не может знать, какие факты всплывут в процессе, какие доказательства сумеет предоставить другая сторона и, наконец, какая вожжа судье под мантию попадет.

Мышкина встретила меня, как любимую свекровь: «Вы снова к нам?!»

Кажется, после истории со свидетелем-призраком (или призраком свидетеля?) она слегка на меня дулась. Каюсь, в тот раз я несколько перегнула палку, вольно используя гражданский процесс. Но ведь ради благого дела!

– Адвокат, зайдите!
– велела она, выглянув из своего кабинета.

– Да, конечно.
– Я всем своим видом изъявила горячее желание мчаться на зов и шикнула на клиентку: - Не вздумайте подходить к сыну!

– Я прослежу, - важно кивнул домовой и обхватил хозяйку за коленку. Куда дотянулся, там и обхватил. Надо думать, в случае нужды он гирей повиснет на ноге госпожи Мастерсон, так что я могла быть спокойна.

– Госпожа Орлова, - вздохнула судья, когда я прошмыгнула к ней в кабинет.
– Надеюсь, в этот раз вы не планируете... фокусов?

– Что вы, - заверила я, сделав честнейшие глаза.
– Дело простое, никаких подводных камней. Почти.

Кажется, судью мое «почти» только больше насторожило.

Но что она могла поделать?..

Судебное заседание отдаленно напоминает боксерский ринг. Две стороны, группы поддержки, рефери...

Только весовые категории в суде не соблюдаются.

Дурин Мастерсон оказался крепким, упитанным, с тяжеленными кулаками и взглядом исподлобья. Но красноречивые прожилки на носу и одутловатость лица выдавали его пороки. Дружки были ему под стать: такие же дебелые и пропитые. Я против них - как голубка против индюков. Домовой - точь-в-точь колибри. И наседка госпожа Мастерсон.

Мысленно я фыркнула. Весовые категории в суде следовало бы определять не по стати. Взять хотя бы судью Мышкину, которая на вид сущий воробей...

«Воробей» тем временем закончил бубнить о правах участников процесса и поднял взгляд на меня.

– Представитель истца, встаньте! Вы поддерживаете исковые требования?

– Да, ваша честь!

Еще бы мы не поддерживали.

– Ответчик, встаньте. Вы признаете исковые требования?

– Это я.
– Дурин поднялся на нетвердые ноги и ткнул себя пальцем в грудь.
– Я - отцовый наследник!

– Пишите «нет!» - хладнокровно скомандовала судья секретарю.
– Оглашается исковое заявление...

Мышкина вдумчиво зачитала иск, полистала материалы дела и сообщила:

– Поступил ответ из нотариальной конторы, согласно которому никто из наследников не подал в надлежащий срок заявление о принятии наследства.

Отлично! Тогда переходим к плану «Б».

Судья подозрительно покосилась на меня, переплела пальцы со свежим маникюром и поинтересовалась:

– Истец, что вы можете пояснить по существу спора?

Я вскочила, не давая клиентке и слова сказать .

– Разрешите я, ваша честь? Моя доверительница предоставила суду копии документов о праве собственности, а также копию свидетельства о браке, из которых очевидно, что дом был построен супругами Мастерсон во время брака. Следовательно, он является общей совместной собственностью супругов и должен быть разделен между ними поровну. Что же касается наследства,™ из-за юридической неграмотности моя клиентка действительно вовремя не обратилась в нотариальную контору. Однако она фактически вступила во владение и пользование домом, добросовестно выполняла все обязанности собственника, а именно оплачивала коммунальные платежи, поддерживала порядок на участке и делала мелкий ремонт в доме. Это также могут подтвердить вызванные нами свидетели.

Судья кивнула и флегматично поинтересовалась у ответчика:

– У вас есть вопросы?

– Да!
– Он вскочил и воинственно оттопырил бороду.
– Все на отца записано! Мать ничего не делала , дома сидела да пироги пекла. Так что нечего тут!

Моя клиентка и впрямь зря не настояла, что бы половина была сразу оформлена на нее. Как говорится, на любовь надейся, а договор заключай.

Однако это не лишало ее права собственности.

– Ответчик, - поморщилась судья.
– В чем вопрос?

Гном на несколько мгновений завис, упрямо мотнул головой и повторил:

– Это все мое!

Судья задумчиво хмыкнула.

– Садитесь, представитель истца. А вы, ответчик, что можете добавить?

– Ничего я не признаю! Это все отцово наследство, оно мне должно достаться!

– Неужели?
– процедила судья ядовито.
– Значит, вы считаете, что вашей матери в доме не принадлежит ни кусочка?

– Ну да, - пожал широкими плечами «заботливый сын».
– Пусть вообще убирается из дома! Я его продать хочу.

Рядом со мной тихо всхлипнула гномка, и я успокаивающе сжала ее руку.

Увы, нет никаких гарантий, что ребенок хороших родителей тоже вырастет хорошим.

– Ваша мать - пожилая женщина, - продолжила судья и карандашом по столу постучала.
– Куда она, по-вашему, пойдет?

– А мне какая разница?
– буркнул гном.
– Дом мой, что хочу, то и делаю.

Судья нахмурилась, однако больше ничего не сказала.

Я мысленно потерла руки. Дурин Мастерсон из тех, кто сам себе яму выроет - только не мешай. Я же собиралась еще и лопату ему вручить.

– Ваша честь, разрешите задать ответчику несколько вопросов?
– поинтересовалась я, стараясь улыбаться не слишком хищно. Не хотелось, что бы рыбка сорвалась с крючка.

Судья прищурилась.

– Задавайте!

– Ответчик, а почему вы не обратились к нотариусу?

Будь он поумнее, сослался бы на юридическую неграмотность или горе от потери отца. Дурин же насупился и буркнул:

– А зачем? Наследство все равно мое!

Ну-ну.

– Значит, вы готовы нести все правомочия собственника дома?