Чтение онлайн

Отвлекло Лулу мороженое — она мгновенно смягчилась, заурчала: «Покор-рми меня мор-роженым…» — и быстро добавила: «Вообще-то я его часто ем, мы ужасно богатые».

Они поднырнули сзади под полу шатра — сперва он, потом она — и принялись подлизывать всё, что падало на пол. Вернее, подлизывала Лулу, а Питер ждал, пока она перепробует и шоколадное, и ванильное, и вишнёвое, и ананасовое, и клубничное, и апельсиновое, и фисташковое, и кофейное, не говоря уж о малиновом, абрикосовом и черносмородиновом. Длилось это долго, и Питер просто видел, как расширяются у Лулу бока.

Если бы он вспомнил про Дженни, он бы удивился, что Лулу не делится с ним, но, как это ни печально, он о Дженни не вспоминал с самого начала прогулки. Лулу тем временем пухла на глазах. Наконец, глубоко вздохнув, она проговорила:

— Ах, больше не могу…

Именно в эту минуту вниз упал кусок прекрасного шоколадного мороженого, но Питер не посмел задержаться и побежал за Лулу. Однако из какой-то палатки послышалось рычание льва, и сиамская красавица свалилась на траву.

— Я боюсь!.. — пролепетала она. — Я лучше засну… Постереги меня.

И заснула, положив обе лапки ему на мордочку. Он терпел, терпел, потом пошевелился было, но она открыла глаза, крикнула: «Я люблю так спать! Мне так мягче!..» — и положила лапки ему на голову, чуть не в уши. Заснул и Питер, но часто просыпался.

Лулу проснулась лишь утром — разбудил их рёв всё того же льва. Теперь Лулу почему-то не испугалась.

— Ты больше не боишься? — спросил её Питер.

— Кого, его? — она фыркнула. — День на день не приходится… Вчера — одно, сегодня — другое, а завтра — ах, завтра занятней всего… Я уста-а-ла… Идём куда-нибудь… Ты что, дождя не любишь?

День был серый, моросил дождик, и Питер честно ответил:

— Знаешь, к мокрому меху всё липнет…

— Очень жаль, — прервала его Лулу. — Люблю дождь. Кошки его не любят, но я — другое дело… Как-то я купалась в Темзе, народ аплодировал. И в дождь у меня глаза ярче.

Они пошли гулять, и уже на улицах их застиг настоящий ливень. Питер промок насквозь, но терпел: глаза у Лулу и впрямь стали ярче, дело того стоило.

К полудню выглянуло солнце. Они в это время пересекали парк и поиграли там немного и двинулись дальше. К закату они достигли ещё какого-то парка. Питер очень устал и проголодался, но Лулу восхищалась природой и всё не могла остановиться перекусить.

Засверкали звёзды, вышел месяц. На Лулу он оказал самое сильное действие: она принялась прыгать и скакать, взлетала на деревья, мелькая кремовой полоской в серебристом свете. Питеру приходилось носиться вместе с ней. Когда он совсем замучился, Лулу закричала:

— Ах, взбежим по лунному лучу!

Взбежать по лучу ей не удалось, и она свалилась у дерева. Питер лёг было рядом, но она вскочила и сказала:

— Лунный свет наводит на меня печаль!.. Давай я тебе спою…

Однако сон сморил ее. Пробормотав: «Стереги меня…», она легла на бок и засопела. Питер глядел на неё, умиляясь её изяществу и её доверчивости, пока и сам не уснул.

Месяц нырнул за деревья, а там и солнце показалось и разбудило Лулу. Она потянулась, поморгала, изящно лизнула себе лапку и вдруг села прямо, глядя на Питера так, словно никогда в жизни не видела его.

— Куда вы меня завели? — спросила она наконец отрешённо, и Питеру показалось, что она вот-вот проведёт лапой по лбу.

— Мне кажется, — несмело начал Питер, — мы в Эппингском лесу…

Лулу с легким криком отскочила от него.

— Ах! — воскликнула она. — Как же это? Я ничего не помню… меня, должно быть, опоили… Какой сейчас день?

— Наверное, четверг или пятница… — сказал Питер.

— Что вы наделали! — совсем разволновалась Лулу. — О, мои бедные хозяева!.. Они так меня любят… они совсем извелись…

— Но вы же сами… — забормотал удивлённый Питер, — вы говорили, что хотите их помучить…

— Что? — возмутилась она. — Какая наглость!.. Завести меня в такую даль, обкормить мороженым и потом меня же и обвинять! Хватит! Я иду домой.

— Лулу! — взмолился Питер. — Не уходите, останьтесь со мной… Я каждый день буду кормить вас мороженым, и умывать вас, и что хотите, только останьтесь со мной…

— Как вы смеете?! — завопила Лулу. — Да я же принцесса! Скажите спасибо, что не зову полисмена! Всё моя доброта… многие считают меня святой… Словом, я иду к себе и в провожатых не нуждаюсь.

И она скрылась между деревьев. Больше он её не видел.

Когда тёмный хвостик исчез в кустах, раненный в сердце Питер побежал через парк к одинаковым серым домам, но на улице уже не было и следа его вероломной подруги. Она не подождала, не передумала — она и впрямь покинула его.

Тогда, внезапно очнувшись, Питер вспомнил про Дженни, и ему стало страшно.

Он представил себе, как она проснулась и не нашла его рядом; выглянула, и снова не нашла ни его, ни какой-нибудь от него весточки. Конечно, она обежала всю площадь, весь квартал, а потом пришла ночь, и один Бог знает, что бедная Дженни думала. Быть может, она решила, что он ушёл, чтобы она могла вернуться к Бетси; но заподозрила ли она, что тот, ради которого она всё бросила, покинул её ради другой?

Да ведь он и не покидал её! Питер так и слышал, как он объясняет ей, вернувшись, что он вышел ненадолго, хотел поймать для неё же мышку, а тут, откуда ни возьмись, появилась такая странная особа, «нет, Дженни, правда, я никогда такой не видел»… Но дальше не получалось — он чувствовал, как пусты и даже нелепы все эти слова. Что же он скажет?

Чем больше он думал, тем хуже ему становилось. Он провёл с Лулу не день, и не два, а целых три, и вообще не вернулся бы, если бы она его не бросила. Конечно, Дженни о том не узнает, но знает он сам, и от этого ему весьма не по себе.

Солгать ей он тоже не мог. Оставалось одно: идти на Кэвендиш-сквер, хотя он не знает дороги, и просить у неё милости. Когда он это решил, ему стало легче, и он, не умываясь и не завтракая, побежал рысцой на юго-запад — он чувствовал, что Кэвендиш-сквер именно там.

Бежал он весь день, истоптал лапы, но, достигнув цели, припустил сразу к дому № 38. Сердце у него страшно билось. Он вбежал в подвал, оглянулся — и не узнал никого. Там не было ни Дженни, ни тех кошек, с которыми она его знакомила. В их закутке сидел большой сердитый кот, тёмно-рыжий, с грязно-белыми пятнами и боевыми шрамами. Завидев Питера, он грозно зарычал.

— Простите меня, — сказал Питер, — я ищу одну кошку… Это было наше место…

— А теперь не ваше, — оборвал его кот.

— Я понимаю, — продолжал Питер. — Я просто её ищу. Вы её часом не видели? Дженни Макмурр…