Чтение онлайн

Я спросил, когда заговор впервые возник и чьими руками.

— Как большинство такого рода людей, воинов–пуритан, капитан Джадж видел в возвращении вашего короля конец всех своих ожиданий лучшего мира, конец всего, за что он сражался. Как многие, он признал поражение и, подчиняясь королевскому указу, с горечью принёс клятву верности и повиновения.

Я сам был тому свидетелем — лакеи, временщики и фанатики наперегонки бросились отыскивать покорного законника или клирика, чтобы засвидетельствовать свою вечную преданность церкви и королю. Странно думать, что Годсгифт Джадж смешался с толпой этого бесстыжего сброда.

— Поначалу он на самом деле пытался снискать расположение кавалеров. Но потом, когда увидел, с какой готовностью Карл Стюарт доверяет тем, кто совсем недавно сражался против него, и как слепо соглашается с примирением, то начал разрабатывать большой план. Он втайне написал мне, а я, в свою очередь, написала дядюшке. Всё это — замысел Джаджа, Мэтью, хотя деньги шли из Рима и Амстердама. А теперь у нас есть даже неявная поддержка Испании — благодаря идиотскому выбору португальской невесты для вашего короля, единственному браку из всех, который мог нанести смертельное оскорбление двору короля Филиппа. Да, Мэтью. Сын Годсгифта Джаджа станет лэрдом Островов, что послужит сигналом для начала восстания в Англии, дабы свергнуть вашего немощного короля. Вот как это будет.

Я всё ещё сопротивлялся, но уже чувствовал холодную хватку страха в собственном теле. Это выглядело абсурдно и в то же время вполне могло увенчаться успехом.

— Гленраннох будет против вас, — сказал я. — Я сам буду против вас.

— Но даже этот достойный генерал и его Кэмпбеллы не устоят против армии, которую мы вскоре соберем. Кроме того, дорогой Мэтью, поддержать нашу обретённую независимость скоро явится армия Нидерландов. Так что, сами видите, вас я не боюсь.

После этих слов она склонилась и поцеловала меня.

Нидерланды? Значит, всё зависит от них? А я знал голландцев. Что–то в ее словах было не так, но я не мог определить, что именно. Зная этот народ, зная их страну, я понимал, как хитро они всё это организовали. Моя жена из Нидерландов, её брат — капитан их корабля, Гленраннох служил у них генералом, я жил среди них…

Разумеется. Что ж, по крайней мере, я знаю всё необходимое.

Я снова собрался с силами и встал. Я смотрел на неё, такую высокую и изящную в свете огня, потом сдержанно поклонился, отдавая дань вежливости.

— Мне следует вас поздравить, миледи. Думаю, вы добились почти невозможного — поддержки всех Генеральных Штатов. Все их «величия» вместе? По правде говоря, это так непохоже на голландцев, где одна провинция выступает против другой, что я поражён.

Её лицо и то, как она стиснула руки, сказали мне, что я попал в цель. Я не сводил с неё глаз, и моя улыбка исчезла.

— Да, я знаю голландцев, миледи. По любому поводу их мнения разойдутся, это верно как то, что солнце встаёт и садится. Это не государство, а недоразумение, и поддержку вы получите лишь отчасти.

Каждый великий тайный план, каждый заговор в истории имел свой изъян, некую фатальную слабину. Успех или неудача зависели от того, своевременно ли эта слабость проявится. В этом и состоял недостаток плана графини и её возлюбленного — вся их схема опиралась на государство, которое вовсе и не государство, а гидра. Тем не менее, графиня быстро взяла себя в руки.

— Капитан, нам окажут достаточную поддержку. План секретный и будет исполнен быстро. Скорее, чем вы думаете.

Кивнув мне, она направилась к винтовой лестнице. Мы поднялись на крышу древней башни замка Ардверран.

С восточной стороны, в соответствии с моими приказами, к Ардверрану медленно приближался «Юпитер». Его добыча, судно с оружием, стояло пустое и безмолвное неподалеку от причала. Теперь, слишком поздно, я понял, чем на самом деле оно было. Приманкой.

Потому что там, позади «Юпитера», из пролива вышел и скользил вдоль мыса несомненно знакомый контур — «Ройал мартир». Узнаваемый, но с двумя значительными изменениями: королевская носовая фигура была обезглавлена, в точности как её прототип, покойный король Карл I. И ещё — флаги на корабле казались одновременно странными и ужасно знакомыми. Две из четырех частей флага несли красный крест на белом фоне, крест святого Георгия, а две другие — белый крест на синем, крест святого Андрея. Цвета старой и беспощадной Британии тех времён, когда Англия и Шотландия были собраны вместе силой армии Кромвеля.

И я понял, чем стал корабль. Он не был больше «Ройал мартиром», царственным мучеником. Теперь он нёс имя и флаг своего подлинного хозяина.

Он снова стал «Республикой».

Графиня приблизилась ко мне. Пальцы предательницы коснулись моей руки, но я резко отшатнулся.

— Вы по–прежнему мой гость, Мэтью, — мягко заговорила она. — Ардверран веками оставался верен старым обычаям и законам. Вы знали это, когда явились сюда вечером, знали, что вы в безопасности под крышей тех, кто вас пригласил. И вы правы. Я не допущу, чтобы мой гость пострадал. Вы можете оставаться здесь, или я позабочусь о том, чтобы вас благополучно доставили в Англию.

— Кому нужна безопасность без чести? — Я не совладал с горечью в голосе. — Я капитан этого корабля. Я ответственен за сто тридцать душ на нём. Я в ответе за них перед Господом и перед королём, которого предал ваш драгоценный капитан Джадж.

Она с грустью посмотрела на меня.

— «Юпитер» обречён, Мэтью. Джадж рассказал, что у вас меньше орудий, чем у него, и команда меньше. Не вам с ним тягаться. Его корабль уничтожит ваш. — Она протянула руку, её пальцы нежно коснулись моих. — Вернётесь назад, на корабль, и расстанетесь с жизнью.

И тут я её возненавидел.

— Мы, Квинтоны, умеем сражаться и умирать, если обречены. Я доверюсь Богу и своим людям. Вы позволите, миледи?

Я отступил на шаг и поклонился, скорее насмешливо, чем галантно. Я увидел слёзы в её глазах, но подумал, что у нее хорошая практика, и она не допустит их дальнейшего пролития.

— Тогда ступайте, Мэтью. Отправляйтесь туда и умрите.

Но я ещё какое–то время молча стоял. Я смотрел на неё, отбросив скромность и этикет, я знал, что больше нам не увидеться. Я вглядывался в это такое бледное, смотрел на волосы — их трепал ветер, а солнце заявляло на них права. Я рассматривал её всю, с головы до ног, и в тот миг хотел, чтобы судьба нас к такому не привела. Она была самой прекрасной женщиной, какую я встречал в жизни.

Я склонил голову, как у могилы той, кого когда–то любил. А потом развернулся и оставил её в одиночестве.

Ланхерн и его команда по–прежнему верно дожидались на пирсе, хотя все смотрели в восточную сторону, на два приближающихся корабля. Они доставили меня назад, на «Юпитер», где меня встретили выстроившиеся на палубе моряки, молча наблюдавшие за приближением своего капитана. Я поднялся на палубу и прошёл сквозь них на шканцы, где меня ждали Вивиан, Лэндон, Гейл, Стэнтон и Кит Фаррел. «Ройал мартир» — «Республика» — находилась ещё где–то в полумиле от нас, неспешно двигаясь со слабым юго–западным ветерком. Но на военный совет времени уже нет, как нет его и для объяснений.