Чтение онлайн

С годами Свин научился никому не доверять, поэтому никто и не знал, что заброшенный участок с невзрачным домиком напротив северной стены его особняка также принадлежит ему. Жил там старый глухой дед, которого Свин нанял сторожить недвижимость от всяких бомжей и наркоманов.

Никто также не знал о подземном ходе между двумя участками, ведущем от покосившейся летней кухни прямо в подвал шикарного особняка. Свин озаботился этим ходом еще во время постройки дома, свято веря, что пригодится он ему может только в случае бегства из собственных хором. Жизнь распорядилась иначе, и Борис Михайлович был сейчас нацелен в обратном направлении.

План был таков: пока балбесы из его охраны будут дуться в карты, он через левую башню, поднимется к себе в спальню, переоденется во что-нибудь приличное, возьмет сумку и телефон. Потом обчистит свои сейфы и тем же путем покинет дом.

Я бы удивился меньше, если бы увидел живого инопланетянина, а не Свина, своим прикидом сильно смахивающего на Доцента из «Джентльменов удачи». Чувства меня переполняли, но в слова воплотиться никак не могли. Я молча смотрел на своего недруга, пока мысли кубарем катались в моей голове и давили все стереотипные фразы, подобающие такому случаю.

Хотя даже невооруженным взглядом было видно, что случай совсем не стереотипный, и фраза-клише сюда не подойдет. Я уже хотел было ляпнуть что-нибудь вроде: «А погоды нынче стоят премерзкие» – ну, чтобы что-нибудь сказать, а то молчание как-то сильно затянулось, но не успел.

– Ты опять? – Свин, похоже, особых трудностей со словарным запасом, в отличие от меня, не испытывал.

– Я не опять. Я – Толик, – ответил я. Фраза была короткой, и малосодержательной, но сам выход из словесного коллапса был приятен.

Свин, видимо, хотел сначала меня о чем-то расспросить, но потом передумал, пожав плечами, и полез в карман. Достал оттуда пистолет, снял с предохранителя, навел на меня, и, совершенно без эмоций, как-то устало произнес:

– Да мне по херу, кто ты.

Я даже успел саркастически заметить:

– Или до задницы? – когда его правое веко дернулось в нервном тике, а палец нажал на спусковой крючок.

Насте позвонили поздно вечером воскресенья, и в это время ей уже было совершенно ясно, что с казначейством она пролетела, и нужно всерьез рассматривать оставшиеся варианты. Позвонили, извинились за причиненное волнение и поздравили – она принята на работу в Управление областного казначейства, где ее ждут уже завтра. Просили не забыть трудовую книжку, диплом и паспорт, а также, по возможности, соответствовать принятому в административных учреждениях дресс-коду.

Если бы они позвонили хотя бы в первой половине дня, Настя испытала бы огромную радость. Если бы позвонили до шести вечера – радость тоже была бы, но уже не такая внушительная.

А в десять вечера, растратившись за день на негативные эмоции и волнения, радоваться она уже не смогла, просто опустилась на пол, и заплакала легкими слезами, несущими разрядку и смывающими все недавние неприятности.

Первым делом, помня о забавном полосатике, она положила в сумку баночку специального паштета для котят, на который потратила чуть ли не последние деньги. А все остальное – и документы, и одежда – были приготовлены еще с пятницы…

Лицо Свина исказилось, и мне поначалу показалось, что это из-за того, что я умер. Но нет. Не умер. И выстрела не было. Палец нажал на крючок, и даже на пару миллиметров его передвинул, но для выстрела этого было недостаточно.

А потом со Свином что-то произошло – то ли инсульт, то ли еще какая напасть. Парализовало всю его правую половину, и он выронил беретту, да и сам тут же упал. Я, до конца еще не поняв, что же произошло, отфутболил оружие, и наклонился к поверженному врагу.

Он был жив, но говорить не мог, только мычал. Правая часть лица исказилась, ибо тамошние мышцы больше не слушались своего хозяина. Покопавшись по карманам, я выудил сотовый, позвонил в скорую и полицию – хватит уже, в конце концов, светить собственный номер на подобных вызовах!

Кинув мобильник ему на грудь, я подобрал пистолет, и побрел прочь. О чем я тогда думал, уже и не помню. Мне кажется, я просто пребывал в настоящем моменте, и это было для меня главным. Шел и наслаждался жизнью, каждым вздохом холодного воздуха, каждым шагом по замерзшей земле и каждым взглядом на блестящие звезды, которые были близки, как никогда.

Шел и думал, что всего этого уже могло бы и не быть, и лежал бы у северной стены Свинского особняка не его хозяин, а я. И меня не слушались бы все мышцы, а не только те, что справа…

Когда участок бывших садов, ныне заселенный коттеджами, закончился, мне повстречался подросток (и откуда он взялся в полночный час?), попросивший закурить.

Я рассеяно протянул ему пистолет, щелкнув предохранителем, и на полном серьезе предложил:

– Чего тянуть-то, медленно себя гробить, давай уж сразу!

Парень, как только понял, что пистолет настоящий, исчез в ночи, словно и не было его. Я дошел до пруда, и со всей силы забросил ствол, который булькнул чуть ли не в географическом центре водного пятна.

Курить мне, наконец-то, не хотелось совершенно…

Настя, несмотря на то что тщательно подготовилась накануне, чуть не опоздала на службу в понедельник – подвел общественный транспорт, точнее, пробки в утренний час пик. В обеденный перерыв свободного времени тоже не оказалось, уже по рабочим обстоятельствам. Поэтому она с дарственной баночкой паштета появилась у заветных окон напротив своей новой работы лишь к вечеру.

Окна встретили ее мрачной темнотой – даже «поездные» занавески в них не белели, разведенные по краям оконного проема. Котенка нигде не было видно, и отчего-то у Насти защемило сердце – неужели, что-то случилось с этой бабушкой, и ее увезла машина «скорой помощи»? А как же тогда юный зверек?

Она, поборов стеснительность, уверенно нажала на звонок и, прочитав сделанную под ним надпись «Звоните громче», вдавила кнопку звонка глубже некуда. Однако дверь открывать никто не спешил. Тогда Настя довольно громко постучала в окно – но тоже безрезультатно. В незнакомой квартире было пусто, и пустота эта тоскливо аукнулась в ее душе.

Она направилась на остановку, с тихой грустью размышляя над властью Случая, который свел ее с забавным котенком и тут же разлучил, не предоставив второго свидания. Она шла и думала, что большинство знакомых людей в ее жизнь также привел Случай, и, наверное, этот самый Случай – совсем не случайность, а самая настоящая, пусть и очень сложная, закономерность.