Дживс и дух Рождества
Шрифт:
– Не вполне так, сэр.
– Боюсь, что так, Дживс; я ведь вижу… Но я хочу, чтобы ты понял: мое решение – не пустая блажь. Не из ребяческой прихоти я принял приглашение леди Уикэм, о нет! Я пошел на это после многодневных раздумий и в силу целого ряда причин. Во-первых: может ли человек проникнуться рождественским духом в таком месте, как Монте-Карло?
– Упомянутый «человек» жаждет проникнуться рождественским духом, сэр?
– Несомненно. И я всецело на его стороне, Дживс. Итак, с первым пунктом мы разобрались. Теперь второе. Таппи Глоссоп.
– Сэр Родерик Глоссоп, сэр?
– Нет, его родной племянник. Наверняка он попадался тебе на глаза – светловолосый такой типчик, что слоняется по дому с ухмылкой чеширского кота. Это и есть Таппи, с которым я уже давно мечтаю сойтись врукопашную. Давно точу я зуб на этот сосуд гнева, готовый к погибели. [9] Вот послушай, Дживс, и скажи, если я не прав, замышляя ужасную месть.
И я отхлебнул глоток чая, поскольку от одного лишь воспоминания о перенесенных обидах у меня пересохло в горле.
9
«Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе, над нами, которых Он призвал не только из Иудеев, но и из язычников?» (Послание к Римлянам 9:22-24).
– Таппи – племянник сэра Родерика, от руки которого… да ты и сам знаешь, что я претерпел от руки которого! А ведь я всегда относился к Таппи по-братски – как в «Трутнях», так и в иных местах. Нельзя судить о человеке по его родственникам, твердил я себе. Упаси Бог, чтобы мне ставили в вину, к примеру, тетю Агату! Скажи, Дживс – разве я не образец терпимости?
Конец ознакомительного фрагмента.