Чтение онлайн

Замечу также, что за время нашего знакомства — а оно продолжалось не менее месяца, я ни разу не видел Эдгара Аллана По не то что пьяным, но даже, как говорят русские, navesele. Если мне не изменяет память, мистер Эдгар Аллан По появился в моей резиденции осенью 1829 года. Если посмотреть записи, могу сказать более точно. Мы: я, моя супруга, моя дочь и секретарь миссии Томсон — ужинали, когда дворецкий доложил, что ко мне явился посетитель. Время для делового визита было уже позднее, но дворецкий сообщил, что визитер — гражданин Соединенных Штатов, попавший в затруднение. Вначале я решил, что это какой-то моряк, потерявший документы — время от времени ко мне заявляются отставшие от кораблей "морские волки", имеющие проблемы с законом и просят о вспоможении. Как правило, я даю им десяток-другой долларов, что позволяет им продержаться до устройства на корабль, следующий из России в Европу — в Ливерпуле, Копенгагене или Гамбурге гораздо проще наняться на американское судно, нежели в Петербурге. Томсон уже отправился в мой кабинет, чтобы принести шкатулку с деньгами (специально держу мелкие монеты для подобных случаев), но дворецкий назвал имя посетителя — Эдгар Аллан По. Дик сообщил также, что это совсем еще молодой человек, по внешнему виду — джентльмен, хотя его внешность и одежда оставляют желать лучшего. Фамилия По мне известна. Некогда я был знаком с отставным майором Дейвидом По из Балтимора, бывшим во время войны помощником квартирмейстера Северной Армии, которой командовал Великий друг Соединенных Штатов маркиз де Лафайет. Майор По потратил свое состояние на пошив мундиров для армии. Я не сказал бы, что фамилия По очень редкая, но можно было предположить, что посетитель является родственником майора. Возможно сыном, но скорее всего, применительно к возрасту, его внуком. Отказать юноше в приеме означало бы проявить неуважение к его предку — герою войны. Посему я велел горничной поставить на стол еще один прибор, а дворецкому пригласить нашего визитера на ужин, оставив на потом все деловые разговоры.

В столовую вошел молодой человек — скорее юноша. Среднего роста, худощавого телосложения. Однако, несмотря на кажущуюся хрупкость, даже субтильность, в нем чувствовалась физическая сила. Он был достаточно привлекателен — темно-каштановые волосы, небольшие усы. А вот оливковым цветом лица он скорее напоминал испанца. Я даже усомнился — а из тех ли он По, о которых я думал? Лицо его было слегка поцарапано, на правой скуле имелся изрядный кровоподтек. Вполне возможно, что на его теле имелись еще какие-нибудь повреждения. В нашей миссии нет собственного доктора, а посылать за городским врачом я не счел нужным. Гардероб юноши оставлял желать лучшего — сюртук помят, панталоны лоснились, воротничок уже давно просился к прачке, а то и в мусорную корзинку. Тем не менее он не производил впечатления неряхи. Скорее, попавшего в трудные обстоятельства человека. Мне даже показалось, что мистер По стал жертвой уличных грабителей. В такую ситуацию может попасть любой из нас.

Во время ужина я составил о мистере По самое благоприятное мнение. Было заметно, что юноша чрезвычайно голоден, но он вел себя достойно — ел, как подобает джентльмену — пользовался ножом и вилкой, не чавкал и не лез ковыряться в зубах пальцем. Немного удивило, что мистер По не оказал должного внимания ни вину, ни превосходному шотландскому скотчу. Напротив — смотрел на них с ужасом.

За ужином не принято говорить о насущных делах, поэтому мы разговаривали о посторонних предметах. Я редко бываю в Соединенных Штатах и любой соотечественник для меня — кладезь информации. Но, как оказалось, мой юный визитер был осведомлен о событиях, происходивших на родине, гораздо меньше, чем я. Его не интересовали ни политические процессы, ни падение цен на хлопок, ни строительство новых дорог. Зато он доставил огромное удовольствие моей супруге и дочери, беседуя с ними об английской литературе. Мистер По превосходно знал романы сэра Вальтера Скотта, до которых моя жена большая охотница, мог цитировать по памяти едва ли не всех "озерных" поэтов и оказался страстным поклонником лорда Байрона. Впрочем, в те времена поклонников Байрона было много и в Старом, и в Новом Свете.

После ужина мы с мистером По удалились в кабинет, где говорили о делах. Его делах. Кстати, когда я поинтересовался его происхождением, то с удовлетворением осознал, что интуиция и память меня не подвели, — юноша доводился внуком Дейвиду По. Эдгар Аллан назвал деда отставным генералом, я не стал его поправлять. Любому лестно, чтобы его считали более значимой персоной, нежели он есть на самом деле. Пусть это будет по праву памяти и рода, а не по личным заслугам. Впрочем, сам юноша мог и не знать настоящего звания своего деда — отец Эдгара порвал со своей семьей ради женитьбы на его матери — актрисе. Увы, отец и мать молодого человека погибли во время пожара, ему самому удалось спастись лишь чудом. В дальнейшем заботы о его воспитании взял на себя мистер Аллан. Мне показалось, что отношения Эдгара с его опекуном не сложились, а иначе, как бы он оказался в чужой стране без средств к существованию?

Мой гость поведал и историю своего появления в Санкт-Петербурге.

Если бы я услышал подобный рассказ раньше, до приезда в Россию, то был бы несказанно изумлен. Но десятилетнее пребывание среди русских научило ничему не удивляться — ни бессмысленному мятежу 14 декабря, когда горстка молодых офицеров пыталась установить в стране Конституцию по образцу Северо-Американских Соединенных Штатов, ни прочим экзотическим выходкам. Например, когда русский чиновник, занимающий важный пост в правительстве, бросает дом, карьеру и отправляется на войну, где его обязательно убивают. Или дочери высокопоставленных особ оставляют столичную роскошь ради сибирских метелей. В России может произойти все, что угодно, и я настолько привык к этому, что не удивился и сумасбродству юного соотечественника. Тем более он поэт, а все настоящие поэты не принадлежат к нашему миру. Я был хорошо знаком с поэтом — служащим Русско-американской компании. Ему прочили большое будущее как талантливому и смелому администратору. Вполне возможно, что он мог бы проявить свой талант на дипломатическом поприще. Но этот подающий надежды молодой человек, поэт, имевший красавицу-жену и маленькую дочь, оказался в числе мятежников, вышедших на площадь! При этом, он прекрасно осознавал, что их дело проиграно. Позднее я с прискорбием узнал, что он являлся одним из лидеров мятежников и был казнен.

Эдгар По стремился в Россию, чтобы попасть в Грецию. Что ж, я тоже сыграл определенную роль в освобождении греков. В свое время я выразил императору мнение правительства моей страны о том, что мы всецело поддерживаем Россию и готовы оказывать ей любую посильную помощь в борьбе против Османской империи. Разумеется, мое мнение не было решающим, а наши вооруженные силы не могли бы оказать никакой помощи, но тем не менее я очень рад, что желание мистера По совпало с официальной позицией нашей страны. Впрочем, джентльмены, причины появления мистера Эдгара Аллана По в России меня не касаются, тем более они не должны касаться вас. Причина его приезда несколько необычна, но за ней не стояло чего-то незаконного или аморального. Эдгар Аллан По не нарушал ни законов Соединенных Штатов, ни Божественного закона.

Какую сумму я потратил на мистера Эдгара По? Не хочу показаться грубым, но это касается только меня и никого больше. Дело в том, джентльмены, что средства, которыми я распоряжаюсь, неподотчетны ни Государственному департаменту, ни Конгрессу. Соединенные Штаты — молодое государство и практика финансирования представительств за границей еще не до конца отработана. Кроме того, у правительства слишком много трат внутри государства. Посему вот уже десять лет — то есть с момента своего назначения посланником, я содержу представительство нашей страны в Санкт-Петербурге на собственные средства. Поверьте, на это уходят немалые суммы. И коль скоро эти деньги, которые я даю своим соотечественникам, мои собственные, то я никому не обязан за них отчитываться. Ни правительству, ни частным лицам, ни литературоведам… Могу лишь сказать, что та сумма, которую я выдал мистеру По, позволила бы юному поэту полностью обновить свой гардероб, снять приличную квартиру с пансионом на время ожидания паспорта. Билет на корабль не стоил мне ни цента, так как у меня есть право бронировать каюту любого американского судна для дипломатической почты или иных нужд, а этим правом я не злоупотребляю. Другое дело, что до такого судна нужно еще добраться или дождаться его в России. Но с учетом русского климата ожидание могло бы затянуться до весны следующего года.

Вы спрашиваете, почему в русских архивах, где хранятся запросы о выдаче паспортов американцам, имя Эдгара Аллана По не упоминается? Позвольте, господа, но этот вопрос нужно адресовать не мне, а служителям канцелярии министерства иностранных дел. Прошение о выдаче заграничного паспорта для мистера По было составлено секретарем миссии на следующий день после нашей встречи и сразу же отправлено в канцелярию мистера Нессельроде. А дальше от меня мало что зависело. Мы часто браним чиновников Госдепартамента Соединенных Штатов за нерасторопность и излишнюю бюрократическую волокиту, но на фоне российских чиновников они кажутся вполне приличными.

Кроме всего прочего, юноша рассказал мне о девушке, встреченной им в трактире, просил совета и помощи. Я не стал разочаровывать мистера По, объясняя ему простые вещи. Скорее всего, его "нимфа" является жрицей любви (русские употребляют другое слово, но из уважения к поэтам не стану его произносить) и ее исчезновение являлось лишь частью продуманного плана. Сколько таких историй, когда к иностранцу подсаживается молодая особа, подпаивает его, добавляет в напиток какое-нибудь одурманивающее зелье (этой дряни в последнее время существует несметное количество), а потом несчастного находят с проломленным черепом и пустым бумажником? Думаю, мистеру По еще повезло. Разумеется, вслух я такие слова не произносил. Кто я такой, чтобы учить юношу жизни? Но если допустить, что Эдгар По действительно встре-тил в ночном кабаке юную особу, способную составить ему счастье, чем я сумел бы ему помочь? В силу своего дипломатического положения я не имею права самостоятельно отправлять запросы ни в Министерство внутренних дел России, ни в личную канцелярию императора. Все запросы и делопроизводство должно проходить через Министерство иностранных дел. Направить в канцелярию господина Нессельроде запрос о поисках пропавшей особы? Простите, а на каком основании? Одно дело, если бы пропала особа, являющаяся гражданкой Северо-Американских Соединенных Штатов. Ну, в крайнем случае, если бы она была подданной России и заключила брак с гражданином моей страны. Но женщина является подданной Российской империи и посланник чужой страны не имеет к ней никакого отношения. У меня просто не примут запрос, а если и примут, то посмеются, и никто не удосужится передать его в департамент полиции. Женщину могли увлечь силой братья, муж, любовник, в конце концов. Не исключено, что таинственная незнакомка являлась чьей-то живой собственностью и ее возвратили законному владельцу.

Мистер По был огорчен, услышав мой отказ, но он понял, что этот отказ проистекает не из-за моей черствости, а из текущего положения дел, когда посланник его страны может действовать лишь в рамках, очерченных законом.

Мистер Эдгар По пообещал, что по прибытии в Соединенные Штаты он непременно вернет свой долг. Он даже оставил расписку. Я же, желая обратить все в шутку, предложил юноше рассчитаться со мной его будущими литературными произведениями. Расписку я не сохранил и вообще полагал, что по прибытии в Америку Эдгар Аллан По и думать забудет о своих российских злоключениях. Однако после моей отставки в мое поместье Уайтхолл близ Чарльстона начали приходить бандероли со сборниками стихов Эдгара Аллана По, журналы с его критическими статьями, книги с рассказами. Вся моя семья с удовольствием читала произведения По, давала их для прочтения нашим соседям, но никогда не заботилась о возвращении книг и журналов обратно. Сегодня я жалею об этом, но уже поздно. Мистер По всегда сопровождал свои послания очень любезными надписями. Думается, если бы я решил продать автографы Эдгара Аллана По с аукциона, то выручил бы сумму, многократно окупающие его долг. Разумеется, это шутка, потому что автографы великого писателя стали бы украшением нашей библиотеки.

Не сочтите меня формалистом и бюрократом, озабоченным лишь составлением канцелярских фраз, но я вынужден сделать еще одно заявление. Мистер По так и не воспользовался паспортом, присланным в нашу миссию, равно как и услугами забронированной каюты. Паспорт пролежал невостребованным два месяца, после чего я был вынужден его уничтожить, на что был составлен соответствующий акт. Но коль скоро Эдгар Аллан По появился в Новом Свете, стало быть, он отыскал возможность покинуть Старый. Каким способом — мне неизвестно, но если ни Министерство внутренних дел, ни Министерство иностранных дел Российской империи не предъявляли к правительству САШ по поводу По никаких претензий, значит, их не было.