Единственная. Твоя
Шрифт:
– …Они брак по всем правилам оформили. И в ЗАГСе, и перед Богами. Оба клялись на всю жизнь, чтобы без развода.
– Без развода? – повторила эхом. – Разве у вас не… не разводятся? – голос подломился, и Любава уставилась на фотокарточку.
А Данияр с улыбкой смотрел на мамин живот.
– Разводятся, милая. Но Данияр – старший над четырьмя нашими деревнями. Он – образец всем мужчинам. Пары бывают и разбегаются – это так, но только если двое не клянутся в верности до смерти и после нее. Ну, про последнее Данияру хватило ума не говорить, а вот первое – тут Варвара его ловко окрутила. Что ж – его выбор.
Да, его. И мешать этому Любава не имела никаких прав.
– Отведете меня завтра на прогалину? – попросила тихонько. – Очень нужно.
Глава 8
Солнце пробивалось сквозь толстые стволы деревьев и гладило щеки золотыми пальцами. Пятнами дрожало на мху, превращая обычную зелень в сияющий всеми оттенками изумруд. Воздух пьянил свежестью раннего утра, где-то над головой разливалась трелью птица, а Любава еле тащила себя вслед за Радой.
Ночь прошла отвратительно.
И причиной тому стал не случившийся разговор.
Вечером, когда Рада ушла, Любава забралась на печку и попыталась хоть как-нибудь избавиться от тяжёлого послевкусия беседы. Развернула письмо и пожалела, что вообще это сделала.
«… мы бы хотели, чтобы ты тут пожила, дочка. Подышала родным воздухом, походила по нашей земле …»
Родители не настаивали, конечно. Их письмо – далёкий голос из прошлого – рассказывало о жизни в деревне, о любви друг к другу и надежде на то, что их дочь счастлива. Теплые, нежные слова, которых ей так не хватало. Мама с папой тоже приветствовали ее, и очень хотели поделиться жизнью, которой жили до переезда.
Ну и как теперь заставить себя позвонить Владимиру и обратно проситься? Настоящее предательство!
– Вот погоди, скоро горка вниз уйдет, – пробормотала Рада, очевидно, приняв ее вздохи за усталость. – На этой прогалине твоя мама часто травы собирала. Уж так хорошо в них разбиралась. Веды ее к себе сманивали. Чувствовали женский дар…
– Кто? – не поняла Любава.
– Веды. Вещуньи, или ведуньи по-другому. Они отдельно живут. Чаще одиночками, очень редко – по несколько… Слыхала, поди-ка, сказки о бабе Яге? От них и пошло. Только люди наврали сверху три короба, а как же! Ишь чё – молодица одна в лесу хозяйствует. Событие!
Событие или нет, а мужик-одиночка привычнее будет.
– И зачем они живут одни? – пропыхтела, забираясь на крутой овражек.
– Так дар легче раскрыть. Они – младшие сестры Деваны, жены бога Святобора. Им благоволит богиня охоты. Дает способности разные… Под их защиту идут звери да птицы. Травы силу отдают лишь в руках веды. А иным – самым сильным – и нити Судеб наших послушны. Только опасное это дело – задеть хоть одну такую…
Любава только головой покачала – ну и сказки! В то, что женщины по лесам живут – ещё поверить можно. А вот то, что им какие-то нити послушны… Ерунда.
– …Ну-ка, вот и пришли, – не смутилась ее молчанием Рада. – Красиво, а?
А онемевшая от неожиданности Любава только кивнула, разглядывая раскинувшуюся перед ней полянку. Продолговатая и узкая, как игольное ушко, она пестрела разнотравьем. Яркие мазки жёлтого, белого, розового, голубого и зеленого превращали ее в красочную палитру. А какой аромат!
Любава всей грудью вдохнула наполненный запахами цветов воздух. Сладко! Пробежаться бы по разноцветному ковру, поваляться в душистой траве и сплести венок… Но Рада мастерски спустила ее с небес на землю.
– Здесь обычно ловит, – махнула в сторону поляны. – Давай погуляй тут, а я малинник осмотрю. Недалеко буду.
И Рада пошла обратно вглубь леса. Что ж, может, оно и к лучшему. Любава не была уверена, что сможет сейчас набрать нужный номер и позвонить.
Но даже если бы хотела – не смогла.
– Да что ты будешь делать, – встряхнула несчастный мобильный. Щёлкнула по антенке, но связь не ловила.
Хм… надо поискать местечко. Просто чтобы быть в курсе, если придется с Владимиром связываться. На дерево, что ли, залезть?
Любава медленно побрела по полянке. Как в цветочное море окунулась! Но любовалась недолго, опять занялась телефоном. Нет, тут не ловит. Несколько шагов в сторону… и тут нет. А! Вот!
Но палочка появилась и пропала. Значит, надо идти туда… Любава двигалась вперед, не отрывая взгляд от экрана. То петляла, то кружила, возвращалась и снова шла.
– Зараза. Мигаешь тут, мигаешь … Ай!
Нога споткнулась обо что-то твердое, и Любава полетела вперёд носом.
Прямо в пятно бурой шерсти.
– М-м-миш-ка… при-вет…
Зубы выплясывали чечётку, а пятая точка намертво приморозилась к земле.
Перед ней сидел медведь! Самый настоящий, живой медведь, на которого она просто-напросто упала! Сердце кувыркались под горлом, не оставляя шанса даже на писк.
Главное – не смотреть ему в глаза. И на лапы тоже! О-о-о, какие огромные когти! В воздухе замелькали черные мушки. Кажется, ей сейчас станет дурно…
Земля качнулась из стороны в сторону, и Любава обессилено завалилась на бок, готовая распрощаться с жизнью. Только бы Раду не тронул… Она же тут, совсем близко…
Медведь шевельнулся, и перед ней очутился влажный черный нос. Все, конец.
Любава крепко зажмурилась.
Но вместо оглушающей боли от медвежьих клыков щеки коснулось мягкое и влажное.
– Ф-р-р-р… Фру-у-у…
От неожиданности Любава приоткрыла рот и тут же принялась отплевываться. Шерсть!
Мохнатая громадина не собиралась закусывать обморочной девицей. Вместо этого медведь протяжно лизал щеку и толкался огромной башкой.
– Ф-р-р-р, – урчал и сопел в самое ухо. – Фру…
И опять лизал.
Силы резко вернулись, и Любава рискнула приподняться, чтобы хоть немного отстраниться от неожиданно мирного зверя. Да это же тот самый – ручной! О нем ещё Рада говорила. Ох, неужели не съест?
– Ты, а… Эй!
Медведь нагло прошелся языком около губ! Машинально Любава принялась отирать мокрые нежности рукавом.
– Слюнявый какой, – пробормотала, уже смелее разглядывая добродушно вздыхавшего зверя.
А тот нюхал ее руку, лизал пальцы и все урчал. Прямо трактор настоящий. Страх окончательно растворился, оставив крепнущую с каждой секундой уверенность – не тронет. Хотел бы – давно кинулся, а не тыкался носом в ладонь, выпрашивая погладить.