Чтение онлайн

Признаться из-за этой своей стойкости и поднялся раньше остальных ребят. Многие из них репутацию с цыганкиными фокусами изрядно подмочили. А я все наблюдал.

Поднялся… Вздыхаю тяжело. Не раз я на своем пути к вершине размышлял о том, что гора-то из костей, да и сама вершина прогнила насквозь, ведь никаких понятий не осталось у «коллег по цеху».

Уже сам старшеком был, когда наши ребята решили взять шефство над мамашами у перехода. Это и стало толчком, что пора бы сматывать удочки, ведь река превратилась в болото. Когда я пацаном к ним попал, так хоть нормы морали какие-то были. А потом…

Сэра тогда она уже совсем старой была. Кроме меня уже никто и не решался к ней сходить. Проучила она их неплохо.

— Сколько лет ходишь сюда, — завела свою скрипучую песню старая цыганка. — Неужели напоследок не позволишь взглянуть на твою судьбу?

— Напоследок? Никак помирать собралась? — усмехнулся я тогда, игнорируя ее манипуляцию.

— И я. И ты. Да только ты воспрянешь потом. Будешь долго в темноте бродить. Даже когда будешь уверен, что вышел к свету, все еще мрак в твоей душе сжирать тебя будет.

— К чему предсказания, если выхода нет, — делая вид, что принимаю ее игру, отвечаю я с улыбкой.

— А кто говорит, что нет. Есть. За руку тебя выведут. Всю твою спесь собьют. Раны так закровоточат, что готов будешь на луну выть, лишь бы найти что потерял. Ползком. На ощупь. К свету, соколик.

Улыбаюсь, вспоминая старую цыганку. Все о чем она говорила, пожалуй, уже случилось. И я вроде не верю. Общие абстрактные слова, подходящие наверно к жизни каждого.

Но запомнились они мне.

На следующий день услышал, что цыганка умерла. И я вскоре за ней. А когда «воспрял», как выразилась сэра, решил, что хватит с меня.

— Мы закончили! — едва не вздрагиваю, услышав рядом с собой звонкий голос консультанта.

Поворачиваюсь и довольно ухмыляюсь, окинув Аню придирчивым взглядом. Как я и предполагал. Конфетка.

Даже не удивлен, однако глаз оторвать не могу. Короткое платье-рубашка из невесомого шелка вздрагивает от малейшего движения воздуха, вынуждая мою фантазию пробуждаться.

Поднимаюсь с кресла и подхожу к своей Невеличке. Загипнотизировала ли она меня или околдовала… Кажется мне нет до этого дела сейчас.

— Тебе нравится? — спрашиваю, слегка склоняясь к ней.

— Я же не вижу, — тут же начинает она оправдываться.

— Тебе и не должно нравиться на вид. Это для меня. Я об ощущениях. Нравится быть моей женщиной?

Смущенно опускает голову, и будто прислушивается, есть ли кто-то рядом:

— Оставьте нас на секундочку, пожалуйста, — бормочет, обращаясь к консультанту.

Женщина кивает и едва скрывается за углом, Аня выпаливает:

— Вообще-то нет! — бровки на переносице домиком собираются. — Это все явно перебор! Как я, по-вашему, потом за это все расплачиваться буду? Ну, купили бы одно платье, чтобы не стыдно было на меня смотреть и достаточно. Это же всего на несколько недель…

Что именно в ее тираде вызывает во мне гнев, понять не могу, но невольно стискиваю челюсть и шиплю сквозь сжатые зубы:

— Я сам решу, когда будет достаточно. Кроме того я не привык давать что-то в долг. Так что не волнуйся, ты оплатишь мне в полной мере все вложения до копейки. И начнешь сегодня же, — грубо отрезаю я.

Еще она мне будет указывать, что можно, а что нет!

Молча оплачиваю покупки, оставляю свой адрес работницам бутика, беру Аню за руку и выхожу из магазина. Усаживаемся в машину, где Витек уже успел приснуть:

— Домой! — рявкаю я, отчего-то отчаянно желая сейчас на ком-нибудь сорваться.

Водила вздрагивает и моментально заводит машину.

Отворачиваюсь к окну, надеясь, что у Ани еще хоть немного работает чувство самосохранения, и она не станет сейчас меня трогать.

Бросаю на нее взгляд через плечо. Сидит зеркально мне, уставившись в окно. Обиделась. Пусть.

Не готов я сейчас снова проявлять милосердие. Это вообще не про меня. Хочется рвать и метать.

Вытаскиваю телефон и набираю номер той, что виновата во всей сложившейся ситуации.

— Да, Геш, — отзывается Лара, перекрикивая громкую музыку на заднем фоне.

— Еще раз назовешь меня так, пойдешь полы мыть, чтобы свое обучение оплачивать!

— Опять бесишься? Ну что еще?

— Ты дома?

— Не-а, Гарик где-то откопал пропуск на закрытую вечеринку, так что сегодня не жди!

— Лара, какого…

— И, Геш, ну серьезно, не трогай ты калеку. Ну, правда. Я ее лучше вывезу, пока ты делов не натворил.

— Я тебя вывезу! В лес! — телефон оповестил о завершении разговора. — Сука!

Мне не то, что злость сорвать не удалось, эта зараза меня только еще сильнее взбесила!

Гляжу на Аню, она застыла словно статуя, вжавшись в дверь. Боится? Обижена? Жалеет о своем предложении?

Даже если так.

Она останется со мной, пока я не разберусь. И ни кто не посмеет забрать ее!

АНЯ

— Раздевайся! — слышу приказ, едва успеваю переступить порог дома.

Молча подчиняюсь, развязывая плюшевый на ощупь поясок нового пальто.

Я знаю, что он зол. Хоть и не могу найти тому причин. Разве я сказала что-то не то в магазине? Может, обидела его чем-то? Вроде же нет. Все по делу. Однако я буквально кожей ощущаю исходящее от него напряжение.

Неторопливо бреду по коридору, желая спрятаться в своей комнате, чтобы не злить его еще сильнее. К тому же не хотелось бы столкнуться с Надеждой. Ее едкие комментарии нередко меня из колеи выбивают, а я и так сегодня перенапрягла хозяина дома своими эмоциями.

— Куда. Собралась? — рычит низкий голос мне в спину, и я замираю у двери, едва успев нащупать ручку. — Я неясно сказал? Раздевайся!

Так я уже. Пальто сняла. Обувь тоже. Может он не ко мне обращается?

— Анна! — словно в ответ на мои мысли гремит строгий голос. — Немедленно снимай с себя все это тряпье!

Что? В с-смысле?! Все??? Тут же где-то Надежда бродит. Да и Лара уже наверно вернулась. Тем более она вроде с другом собиралась. Он что же собрался прилюдно меня раздеть?