Чтение онлайн

Арс даже останавливается. Смотрит на меня шокировано, а потом, перехватив под локоть, буквально волоком тащит на выход. Не сопротивляюсь. Да и не могла бы. Он огромный и сильный, как бык. Я ему в грудную клетку макушкой упираюсь, а чтобы поговорить, голову задирать приходится. А еще Арс зол. Настолько, что мне даже немножко страшно.

— Ты совсем двинулась?! — шипит, как только мы оказываемся в машине.

Трясу головой — до сих пор в ушах звон от хлопка двери.

— Он ничего не делал… Ушел ведь.

— Бл*дь! Он соучастник! И срать прокурору, уходил он или нет! Это статья, понимаешь?! Преступное бездействие! Почему ты язык в задницу засунула, когда мы обговаривали, что в заяве писать?!

Молчу. И язык не то что в заднице, а гораздо глубже.

Трусливо — согласна. Мне нужно было сдать урода с потрохами. А я не смогла. И уже жалею об этом.

Арс смотрит на меня, как на врага народа. Широкая грудь ходуном, аж майка трещит, на скулах желваки, темно-русые волосы взъерошены, а глаза… Кажется, меня в этой машине и похоронят.

По щеке скатывается слеза. Опять хочется реветь. И трясет, несмотря на плотную безразмерную куртку на плечах. Она пахнет Арсом.

Мужчина шумно выдыхает и отворачивается.

— Дура, — резюмирует коротко.

Я не спорю. Негнущимися пальцами пытаюсь пристегнуть ремень.

На этот раз мне никто не помогает.

Машина тихонько урчит и трогается с места. Арс уверенно выезжает на трассу и встраивается в поток машин. Движения четкие, профессиональные.

— Его отследят по камерам, — подает голос после продолжительного молчания. — Если они, конечно, не окажутся вдруг испорченными.

— И что мне делать?

— Да ты уже все сделала.

Опять замолкаем.

Чувствую себя еще хуже, чем было до. Арс вообще не обязан со мной нянчиться. И, если подумать, он прав, но…

— Мне показалось, — сглатываю сухой ком и плотнее кутаюсь в куртку Арса, — показалось, что если его не впутывать, то…

— Он тебя в покое оставит? Благодарен будет?

Издевается. Но имеет право.

— Да. Этих двух, — неопределенно киваю головой, — их все равно не посадят. Слишком богатые. Ты сам говорил.

— Я говорил другое.

— Но все равно понимаешь: у кого деньги, тот и прав…

Не вижу, но чувствую — мои слова попали в точку.

— …Может, они и отстанут, а с братом мне еще ни раз пересекаться придется. Папа с вахты приедет, нужно дома показаться.

— Сколько вахта?

— Два месяца.

Арс забористо ругается. Наверное, мне стоит прикрыть уши, но сил нет. Как в кокон, я заворачиваюсь в его куртку и утыкаюсь носом в воротник.

Терпкий, с легкими морскими нотками запах действует успокаивающе. Так вкусно… Изо всех сил стараюсь сосредоточиться на примитивных вещах: крепкий аромат мужчины, пейзаж за окнами, тихая музыка, звучащая фоном. Эти группы я знаю. И кое-какие очень люблю.

Постепенно успокаиваюсь.

Перестаю дрожать, и усталость накатывает сплошной тягуче-топкой волной. Уже не стараюсь скрыть зевоту.

Мне нужно поспать.

Хоть немного, пять минуточек всего.

***

Арс

Мелочь заснула. Завернулась в мою куртку по самые уши, носик запрятала и вырубилась.

Еще бы… После такого напряга словить отходняк — дело плевое. Но как же паршиво, что в этом деле появился третий участник!

Репутация Леси должна быть кристально чистой, а тут на первом же этапе косяк всплыл. Это ведь все вывернуть в нужную сторону легче легкого. Смолчала не потому что испугалась, а с умыслом. Братец-то сводный, может, они в прошлом спали — кто проверит? А мажоры заставят этого придурка наплести всякое.

Стискиваю руль так, что оплетка жалобно скрипит.

Поганое предчувствие.

Мелкой нервы трепать начнут — выдержит ли? За свою шкуру не страшно — я всякого дерьма повидал, а вот Леся сломаться может.

Почти наверняка сломается.

В ход пойдут и угрозы, и попытки подкупа. Единственное, что хоть немного греет душу, — публичным личностям скандалы не нужны.

И папаша вполне может взять сыночка за ухо и отправить куда-нибудь учиться или работать, пока все не уляжется.

Лениво размышляю над вариантами развития событий, попутно обдумываю, как бы отбрехаться от шефа — он меня сегодня на вилы поднимет, по любому. А мелочь спит себе, только посапывает.

Во сне ее личико кажется совсем юным.

«Мне двадцать один! — звучит в ушах возмущенный голосок. — А вот в вашем возрасте пора бы о вечном подумать!»

Хмыкаю.

Да, отшила меня девочка виртуозно. Вот уж не думал, что в тридцать шесть себя старым почувствую.

Перехватываю руль крепче и нервно ерошу волосы.

Глупости думаю. Лучше побеспокоиться о своей шкуре — шеф меня завтра с потрохами сожрет.

Но раздражение по этому поводу внезапно отсутствует. Если бы я не вломился в ту сраную вип-кабинку, то…

— Бл*дь, — ругаюсь шепотом.

Насилие над женщиной меня всегда триггерило. В нашем подъезде женщина жила. Молодая еще совсем. Парочка отморозков ее с ночной смены подловила. Бедняга от них еле вырвалась. А потом, когда вышла из больницы, повесилась. Я хоть и мелкий был, но помню толпу соседей, когда дверь вскрывали. И вытянутое безвольное тело под простыней.

Ублюдков потом нашли, а хрена ли толку? Отсидели и где-то гуляют уже. А та, которой бы жить и детей воспитывать, в могиле.

Леся ворочается, морщит аккуратный носик.

Снится ей что-то.

Пусть поспит. Один раз она меня из машины волокла, теперь моя очередь. Вот только где бы ей постелить?

А, к черту. В этот раз поспит в моей спальне. Я как-нибудь на диване. Он для меня короткий, зараза. Но одну ночь перетерплю.

Вернее, огрызок ночи. К полудню меня ждет шеф. И хорошо, если без дробовика.

***

М-м-м, какой обалденный запах.

Глубоко вдыхаю морской бриз с терпко-острыми нотками кедра и капелькой амбры — что может быть вкуснее? Наверное, так пахнет рай…

Хочется тереться об эту вкусность, словно гулящая кошка. Кажется, я даже мурчу… О-о-о, тут еще и нотки кофе?! Между ног сладко тянет.

Желание — давно забытое, но по-прежнему яркое — вспыхивает внизу живота, заставляя ерзать и стискивать бедра.

— Уже проснулась? — грохочет сверху.

Вскрикиваю и шарахаюсь в сторону.