Его последняя гонка
Шрифт:
— К черту. Я оденусь во все белое. — Я шлепаю его по руке. — И тебе лучше не сохранять эти фото на телефоне. Я ужасно на них выгляжу. — Это никогда не проходит, когда какое-нибудь медиа публикует фотографию, где я выгляжу либо обкуренной, либо глупой, после того, как Реми выиграет гонку.
— Детка, я трахал тебя тысячи раз. Носить белое — против правил. — Он оставляет на моем лбу нежный поцелуй. — Давай на этот раз возьмет годовой отпуск, и поедем куда-нибудь повеселиться, а потом родим четверых или шестерых детей.
Я делаю шаг назад.
— Я не против четырех или шести. И ты никогда не откажешься от сноуборда полностью. Я не жду этого.
Я могу быть оптимисткой, но даже я понимаю, что сноуборд всегда будет играть важную роль в жизни Реми, независимо от того, что он делает. Жизнь после "Gold Medals" не будет бесплатной. Просто это потребует меньше сноуборда. Менее громкие спортивные события, растянутые по времени, как я надеюсь.
Он улыбается.
— Да, ты меня поняла. Но ничего серьезного.
— С этим я справлюсь.
— И тебе, определенно, нужно бросить работу, — говорит он, садясь на кровать, и тянет меня за собой.
— Я точно не брошу работы. — Я люблю своих маленьких детсадовцев.
Он слегка толкает меня в плечо, и я прижимаюсь спиной к кровати.
— Детка, послезавтра я буду наполовину на пенсии. У меня будет много свободного времени, и мне нужен кто-то, кто его займет.
— Многие спортсмены уходят на пенсию, и я слышала, что они занимаются хобби. Например, каякинг (прим.пер.: один из видов водного туризма, спорта или активного отдыха на воде с использованием судна, которое называется каяк. Человек, занимающийся каякингом, называется каякером), живопись или йога.
Он морщится.
— Я найду себе хобби, но оно будет включать в себя тебя, кровать и меня, весь день.
— Ты уверен, что не хочешь заняться каякингом? — спрашиваю я. Стоит попробовать.
— Полностью уверен. Но, чтобы быть позитивными, мы, вероятно, должны практиковать это новое хобби уже сегодня.
— Каякинг?
— Нет, секс, — говорит он. Наклонившись, Реми проводит языком по моей ключице, проводя дальше по моей шее и плечу.
Я стону, прежде, чем успеваю остановиться, и быстро прикрываю рот.
— Реми.
ГЛАВА 10
— Что? — спрашивает он. А потом прикусывает мою шею. Одна его рука прижимается к моей ноге, а большим пальцем он надавливает на середину моего бедра. — Но если ты не хочешь.
Реми спрыгивает с кровати, и стоит в конце ее, а я сажусь, чтобы быстрее последовать за ним.
— Подожди, что?
— Если ты не хочешь секса, мы не будем. Хочешь вместо этого позавтракать?
— Нет, я не хочу завтракать. — Этот парень сошел с ума? Он не может давать мне обещания, а потом выпрыгивать из постели. Это просто неправильно.
— Ну, ты сказала, что не хочешь заниматься сексом. Так чего же ты хочешь? — спрашивает он, не двигаясь с места.
— Ты серьезно? — я соскальзываю с кровати и сажусь прямо перед ним.
Реми пожимает плечами, но, по крайней мере, три признака говорят мне о том, что игра еще не закончена. Он не смотрит мне в глаза, скрестив руки на груди, и, судя по подергиванию губ, с трудом сдерживает улыбку.
– Дума, ты снова сможешь меня уговорить.
— Как я могу это сделать? – я провожу ладонью от внутренней стороны колена до бедра.
Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.
– Ты можешь его облизать.
— Вот так? – я наклоняюсь вперед и провожу языком по его джинсам. Лизнув вверх, я следую за выпуклостью его эрегированного пениса, натягивающего ширинку на молнии. Добравшись до верха, я сосу из всех сил через толстую джинсовую ткань.
Реми сильнее прижимает бедра к моим губам.
– Не совсем. Я помогу тебе.
Я откидываюсь назад, и смотрю, как он торопливо расстегивает джинсы. Как только они становятся свободными, он позволяет им упасть на пол. Его черные боксеры натянуты на твердом члене. Материал не скрывает его форму. Он не дает мне долго восхищаться, и боксеры тоже оказываются сброшенными на пол.
— Ты получишь лучший вкус.
Остроумный ответ застывает на моих губах, когда я вижу его обнаженным. Облизываю губы, причмокиваю, возбужденная тем, что теперь главная я. Обхватываю его руками, провожу по его упругой заднице, и вниз по бедрам, опуская боксеры еще ниже.
Я наклоняюсь вперед, одними губами и языком подвожу его член ко рту. Он дергается, когда я обвожу губами кончик. Двигая своей головой, я втягиваю и выпускаю его член изо рта, и мой язык по-прежнему кружит по его головке.
— Неважно. Это наказание никого, кроме меня. – Реми хватает меня за плечи и толкает обратно на кровать.
— Это должно было быть наказанием?
Реми стягивает с себя рубашку, и бросает на пол.
– Сними свою, — требует он.
Я поднимаю одну бровь, но не отрываю взгляд от его рельефной груди.
– Разве это не твоя работа?
— Не сегодня. – Не теряя времени, он протягивает руку и одним рывком стягивает с меня штаны. Я подумываю протестовать – они тонкие – но прежде, чем успеваю вымолвить хоть слово, Реми набрасывается на меня. Он сосет мой клитор через трусики, и я двигаю бедрами. Резкий стон дважды заполняет комнату, прежде, чем я осознаю, что он исходит от меня.
Когда Реми отрывает от меня свой рот, чтобы опустить нижнее белье вниз по моим ногам, я не протестую. Приподнимаясь, я из всех сил стараюсь снять одежду, а Реми пристраивается ко мне. Мои ноги свисают с кровати, и он хватает меня за бедра, раздвигая мои ноги и отталкивая меня назад. Полностью открытая для него, мое тело покалывает от ожидания.
Я жду, напряжение возрастает. Он отпускает одну ногу, но я стараюсь держаться в том же положении, и Реми направляет свой член к моему входу. Но вместо того, чтобы войти в меня, как я и ожидаю, он проводит своим членом по моим складкам.
— Черт, Марли, ты такая мокрая, что и я тоже, а я еще не успел в тебя войти, — говорит он, запрокинув голову к потолку.
— Тогда ты должен это сделать. – Мои слова звучат так же грубо, как и его. Каждое движение его головки по моему клитору вызывает покалывание во всем теле. Я опускаю руки, чтобы помочь ему, но Реми меня останавливает.
— Повернись на бок. – Я двигаюсь быстрее, одной своей сильной рукой Реми двигает мои бедра в нужном направлении. Когда я ложусь на бок, вытягивая одну ногу впереди другой, он проводит пальцами по моему лону.