Чтение онлайн

— Нет. Но я могу сходить в аптеку, — смотрел на нее хмуро. Чувствовал, как мускулы на лице натягиваются. Я был зол. Одновременно с этим хотелось ее пожалеть. Но она же не дастся. Она самостоятельно все разрулит! Как всегда!

Машенька продолжала смотреть на меня. Расценил ее взгляд в качестве просьбы, поэтому развернулся к выходу. Уже прикрывая за собой дверь, уточнил:

— Я так понимаю, нужна мазь от химических ожогов?

Девушка ничего не ответила. А только легонько кивнула головой.

В круглосуточной аптеке я купил сразу несколько видов мазей. Но по приходу, меня ожидала еще одна проблема.

Вот уже с минуту Машенька не открывала дверь. Я стучал, как ополоумевший, готов был вынести дверь. Черт! Куда она делась за такое время?! Меня всего пять минут не было!

— Маша! Открой дверь! — уже стал кричать ей.

— Да иду же я… — внезапно дверь приоткрылась и появилась бледная Маша, еле выговаривая слова.

Не успел спросить, что с ней еще случилось, как она рухнула мне прямо в руки.

— Маша, что с тобой?! — начал я бить легонько девушку по щекам, но все было безрезультатно.

Подхватив девушку на руки, внес ее в квартиру. Положил на диван и принялся еще раз постукивать по щекам. Все время меня одолевали опасения: как бы не навредить. Она же такая маленькая и хрупкая, что я своей огромной лапой мог сделать ей больно. А поскольку я был зол на происходящее сегодня в течение дня, мог и челюсть вывихнуть. Понимаю, что плохого ей не сделаю, но не мог за себя ручаться в этот момент.

Обморок был глубоким. Это я понял сразу, как только поднес ей найденный в ящике ее обеденного стола нашатырь. Машенька лишь на мгновение приоткрыла глаза и опять отключилась. Руки ее были в небольших волдырях, на предплечье покраснение.

— Авет Тигранович, здравствуйте. Это Дрозд, — начал сдержанно и строго говорить, как только услышал в трубке знакомый голос. — Вы мне нужны. У меня тут обморок, да еще и ожоги на руках. Предположительно кислотой.

Авет Тигранович — это наш давний знакомый. Как только мы стали сотрудниками МВД, Василич дал нам телефон своего друга. По профессии он травматолог, работает в травмпункте при городской больнице. Ему за шестьдесят, но он всю жизнь не меняет сферу своей деятельности. Нравится ему активничать. До сих пор не хочет на покой уходить. Говорит, что люди с переломами и их рассказы, как они их получили, дают ему море позитива. И действительно, иногда можно такие истории от него послушать, что диву даешься. С ним уже несколько раз убеждался, что у русских две беды. И далеко не дороги приводят к посещению травмпункта.

Но Авет Тигранович, можно сказать, подрабатывал. Он выезжал на вызовы в частном порядке. К своим постоянным клиентам, можно так сказать. Мы с пацанами были постоянными клиентами, поскольку в силу своей деятельности приходится иногда биться где-нибудь. Тот же вывих пальца на руке, полученный при задержании, может дать знать о себе уже поздним вечером или в ночное время. Тогда на помощь приходит наш Авет Тигранович. К слову, к сотрудникам МВД он приходит бесплатно. Но сейчас я готов любые деньги заплатить.

— Не беспокойся, Сережа. Это просто глубокий обморок, сопряженный нервным потрясением, голодовкой и отсутствием сна. Вон худая какая, небось морит себя голодом. От того и не спит по ночам, — резюмировал Авет Тигранович, сидя на стуле перед диваном соседки.

Машенька так и оставалась без сознания, пока Авет Тигранович обрабатывал ей руки, какой-то смесью. Затем сделал укол в вену. Выждав какое-то время, принялся бинтовать руки, отделяя каждый палец.

— Сейчас мы ей ручки забинтуем, и через пару-тройку дней будет твоя зазноба, как новенькая, — улыбался мужчина, не смотря на меня.

А мне почему-то тепло стало от его слов… Он подумал, что Машенька моя возлюбленная. С сегодняшнего дня я и сам не смогу категорично возразить на это предположение. Одно знаю теперь точно: я буду рядом. Нравится ей это или нет. Надо будет, калачом свернусь, и буду ночевать на полу площадки под ее дверью.

Когда уже Авет Тигранович принялся накладывать повязку на ожог в области предплечья, Машенька подала голос. Это был слабый стон. Вымученный. Выстраданный.

— Открываем глазки, деточка, — начал разговаривать с девушкой врач. — Я уже вас подлатал немного. Можно и под венец идти.

Машенька приоткрыла глаза и увидела перед собой незнакомого мужчину. Она подскочила на диване в испуге, но Авет Тигранович тут же поспешил ее успокоить:

— Тихо, деточка. Сколько ночей не спишь?

— Две, — машинально ответила девушка и тут же стала пятиться от него.

— Не бойтесь меня. Меня ваш муж вызвал, — с улыбкой произнес врач. Поразительно быстро он нас уже поженил.

— Какой муж? — с еще большим испугом произнесла девушка.

— Я, — скупо и неуверенно вымолвил я, стоя позади дивана, за ее спиной.

Машенька повернулась, посмотрела на меня пристально, будто пытаясь вспомнить, кто я такой.

— Это не …, а, ладно, — видимо вспомнив меня, попыталась объяснить Авету Тиграновичу наше «родство», но потом решила не спорить и махнула рукой.

На этом движении она увидела свои руки, которые были перебинтованы. Сейчас они походили больше на руки в ватных перчатках. Если сложить в кулак, выйдет добротный боксерский атрибут.

— Это что такое? — лица я ее не видел, но по голосу понимал, что девушка не просто в шоке.

— Это, девонька моя, повязки. Я нанес специальный крем, который заживит твои ожоги. Не переживай. Через несколько дней и следа не останется. Ты молодец! Обработала руки содой. По характеру повреждений, это была не кислота. А слабый раствор. Тебя хотели напугать, ну или просто подпортить тебе жизнь на ближайшее время. Хотя если бы раствор попал в глаза, зрение могло очень сильно пострадать. Но благо, у тебя реакция хорошая, — мурлыкал Авет Тигранович в свойственной ему манере детского доктора Айболита. — Сергей, завтра ближе к десяти утра ко мне на перевязку. Посмотрим что и как, и, скорее всего, снимем эти «оковы». Но бинты заменим перчатками резиновыми. Медицинскими. С ними еще походишь пару дней. А так все в порядке. Да, — добавил он, уже вставая, — заодно завтра и больничный тебе оформим. А пока пей горячий и сладкий чай. Небось, и не ела эти два дня.

— Погодите, — окликнула Маша, когда я пошел провожать врача, — хоть адрес скажите, куда ехать.

— Я сам тебя отвезу, — произнес строго и сурово, поскольку опять возникло раздражение на ее «я сама».

Было видно, что девушке это не понравилось. Но по-другому я не смогу поступить. Будет отнекиваться, свяжу и доставлю, куда положено.

Закрыв дверь за Аветом Тиграновичем, сразу пошел на кухню:

— Я сделаю тебе чай и уйду.

Маша подобралась на диване и села в угол, тихонько наблюдая за мной. Напряжение между нами чувствовалось. Меня бесила ее самоуверенность, от которой в итоге страдает только она. Ей, наверное, не нравилось, что я хозяйничал на ее кухне. Правильно. Кто я такой для нее? Это для меня она стала моей очаровашкой. А я для нее? Мерзкий сосед, который мешает жить. Вот и все. От этого становилось совсем противно.