Чтение онлайн

— Конечно, отец. Скажи, а ты слышал что-нибудь о Кайрене?

— Кайрен? Нет, не слышал о таком. А что?

«Оно и не удивительно…»

— Да так, ничего, отец. Не бери в голову. Я, пожалуй, пойду отдыхать, если ты не против.

— Доброй ночи, Нойрос.

— Доброй ночи, отец.

Отправляясь в свои покои, Нойрос размышлял над тем, кого отец больше хотел успокоить этим разговором на балконе: себя или все-таки его, Нойроса. Его мысли оборвались, когда он увидел, что дверь в покои сестры не заперта, а самой Десмы в комнате нет. Вдруг взгляд его упал на незапечатанный конверт, лежащий на прикроватной тумбе. Кровь прилила к вискам Нойроса, сердце забилось чаще, и он в панике осознал, что собирается сейчас сделать.

«Должно быть, она отошла в нужник».

Он прислушался: шагов не было слышно.

Когда Нойрос тянулся к конверту, его почти трясло — он понимал, насколько это аморально, — но желание узнать хоть что-то о делишках Десмы (возможно, не менее аморальных) оказалось сильнее. На конверте значилось: Йораку Бракмосу, лорду-протектору Сиппура и главе Церкви Аклонтов. Вытащив и развернув бумагу, Нойрос снова прислушался, после чего, держа лист дрожащими руками, стал читать при свете свечи:

О, мой возлюбленный Йорак!

Твоя Десма с грустью осознает, что вынуждена расстаться с тобой на некоторое время… Лорд Ганат сообщил мне о твоем поручении. Нам необходимы переговоры с кампуйцами — да, это дело непростое, они неотесанные и омерзительные животные, но убедиться в прочности союза с ними жизненно необходимо!

Я знаю, как безгранична твоя любовь ко мне, и что тебе тяжело отпускать меня на это предприятие, но я смею надеяться на жаркий прием по возвращению. У Сиппура определенно должны быть глаза и уши повсюду, а я как никто другой знаю как найти поход к этим горным варварам. Со мной будет охрана из доверенных людей — можешь не переживать за меня. Единственное, о чем я умоляю тебя — это не начинать войну с Карифом, пока я не вернусь. Нападение нужно будет скоординировать на всех будущих театрах военных действий, но это обсудим позже…

Еще раз прошу не переживать за меня — я буду в полной безопасности. Жду не дождусь вновь увидеть тебя, Йорак! Хочу, чтобы ты снова взял меня с той же дикой страстью, как и всегда!

Со смирением и безмерной любовью, навсегда твоя, Десма Традонт

Геакрон. Середина лета 729 года после падения Эйраконтиса

На Центральной площади Геакрона собралось много народу. Бедняки, зажиточные — все стояли рядом, без стеснения, обращая свои взоры на помост, где с минуты на минуту должен был выступить их великий правитель. Однако генералов вместе с их свитой все же окружало оцепление из гвардейцев.

На помосте было установлено два больших столба, между которыми развевалось огромное знамя Геакрона: серый стальной кулак на коричневом поле. Кира всегда испытывала духовный подъем, когда видела, как знамя ее родной страны гордо полощется на ветру.

Часть военной верхушки Геакрона, в том числе генерал Варкассий, стояла внизу, перед помостом. Наиболее приближенные к Тиаму Дзару люди должны были появиться вместе с ним. Два дня назад глашатаи по всему городу объявили, что великий правитель намерен лично обратиться к своему народу на Центральной площади. Неизменно учтивый, лысоватый генерал Малмок Кьетранн подошел к Кире и с улыбкой поприветствовал ее.

— Капитан Меласкес, — произнес он, радушно кивая, — я убежден, что вы пуще других ждете появления доко Дзара. Но позвольте мне расстроить вас: сегодня ваше славное деяние никак не будет упомянуто, — вдруг он понизил голос. — Это не для ушей толпы! Но Геакрон помнит своих героев — в этом можете не сомневаться. О! А вот и сам великий правитель!

Толпа взволнованно засуетилась, и вскоре на помосте появилась группа людей в военной форме. По центру в темно-зеленом кителе шел сам двадцативосьмилетний великий правитель Геакрона. Среднего роста, темноволосый и ладно сложенный, Тиам Дзар носил аккуратную бородку и имел в целом довольно приятные и выразительные черты лица.

Дзар занял место у трибуны, а чуть сзади, по левую руку от него встали два пожилых маршала: один статный, седой, с пышными усами — в нем Кира сразу узнала Никоса Зариккена. Второй — тощий, лысый, с кустистыми бровями — был Гиньос Кефу.

По правую же руку от Дзара стоял мужчина в длинном сером плаще и котелке, вокруг лица которого был обвязан черный платок, оставлявший лишь прорезь, сквозь которую глядели холодные серые глаза.

У Киры возникли подозрения относительно того, кем мог быть этот человек, и Кьетранн, по-видимому, перехватил ее настороженный взгляд и наклонился ближе.

— Смотрите на человека в сером? — вкрадчиво произнес генерал. — По вашему взгляду я могу судить, что вы уже догадались, кто это. Да, да, это Бао Кофаг собственной персоной. Он сторонится людных мероприятий, но сегодня доко Дзар, по-видимому, настоял на его присутствии. — Темный Палач… — Кофаг не любит это прозвище. Я бы поостерегся на вашем месте… — Да, доко Кьетранн, вы правы, — опомнилась Кира.

Бао Кофаг считался опаснейшим человеком в окружении геакронского правителя. Этому тайному советнику подчинялась целая армия соглядатаев и палачей, действовавших как внутри, так и вне страны. Применение чудовищных пыток к людям, неугодным режиму, также приписывалось Кофагу. За свое методичное зверство в борьбе с врагами Геакрона он и получил прозвище Темный Палач.

Никто никогда не видел Кофага без платка на лице: по слухам, он лишился губ в результате какой-то жуткой болезни. Поговаривали, что безобразный оскал его изуродованного лица могли видеть лишь узники его темниц в свои последние минуты.

«Пэйон… — вспомнила Кира. — Хотя неизвестно, как на самом деле звали того парня. Где-то он сейчас? В каких застенках томится?»

Громилы из «Унисолтиса» помогли его скрутить и доставить в жандармерию. Там она сообщила свое имя и основания, на которых предполагаемый шпион был задержан. Затем ее отпустили и сказали, что свяжутся при необходимости. О том, что Пэйон посещал штаб генерала Варкассия, Кира решила умолчать, хоть это и было немаловажной деталью.

«Но если сиппурийцу развяжут язык, как долго я смогу выгораживать своего командира?» — этот вопрос теперь сильно тревожил Киру.

Тем временем Тиам Дзар взошел на трибуну, вскидывая руку в приветственном жесте. Все внимание Киры сосредоточилось на ее кумире, неустрашимом и могучем правителе, в котором она не чаяла души. Толпа затихла, и Дзар начал свою речь неторопливым, но властным тоном:

— Славные граждане Геакрона! Я обращаюсь к вам, желая напомнить о том, как важен для государства ваш самоотверженный, доблестный труд, как ценна ваша преданность! Последовала пауза, которая не замедлила заполниться аплодисментами собравшихся.

— Хочу предупредить вас, — продолжил правитель, — что грядут тяжелые времена для нашего отечества. Южные державы всегда желали погибели для нашей славной страны, и теперь у нас есть основания полагать, что вскоре они могут перейти к активным действиям. Прошу вас не поддаваться страху! Мы сделаем все возможное, чтобы избежать войны. Но каждый из вас должен быть готов отдать свою жизнь ради Геакрона, если того потребует долг.

Особую опасность представляет возможное проникновение на нашу территорию вражеских шпионов и провокаторов. При обнаружении вами подозрительных граждан, незамедлительно обращайтесь в жандармерию. Ваша бдительность — залог безопасности государства. Также хочу отметить, что я сделаю все, чтобы не допустить паникерства. Помните: покуда мы будем едины, покуда будем верить в силу нашего народа, Геакрон сокрушит любого врага! Снова грянули аплодисменты.