Чтение онлайн

— Я… я не понимаю… как… как это…

— Я могу вам лишь предложить приобрести у меня редкие бирюзовые сиппурийские бобы — если будете принимать их раз в неделю, сможете продлить себе жизнь на несколько месяцев… может быть, на год.

Как в каком-то тумане Ниллон достал золотые монеты, оплатил предложенные ему бобы, и, пробормотав что-то невнятное на прощание, отправился обратно к Гелле и профессору.

«Нет. Я не стану им говорить», — сказал себе Ниллон, попытавшись изо всех сил принять более-менее естественный вид.

Впрочем, профессор не стал его сильно допрашивать, удовлетворившись сообщением о том, что Ниллон купил-таки необходимое лекарство. Райджес Хиден был уже вовсю занят подготовкой к отбытию с постоялого двора. А вот Гелла нахмурилась и тревожно покосилась на Ниллона, точно почувствовав неладное.

Через пару часов Ниллон, Гелла и профессор Хиден прибыли на городской пирс. Куда лежал их путь дальше, можно было только гадать, поэтому Ниллон твердо решил, что теперь-то он непременно выведет профессора на чистую воду.

— Куда мы направляемся? — осведомился он решительным тоном.

Райджес Хиден будто не слышал его, глядя на группу лодочников неподалеку.

— Я жду ответа, сэр, — Ниллон негрубо схватил старика за рукав.

— На остров Скорби, — ответил профессор Хиден, никак не реагируя на встревоженность молодого человека. — Там мы будем в безопасности.

— На остров Скорби? Я всегда считал его необитаемым.

— Наши враги тоже так считают — и это нам на руку.

— Но где мы будем жить там? — внезапно вмешалась Гелла.

— Ну, у меня имеется там особняк… Правда, я не был на острове уже лет сорок. Должно быть, все пришло в упадок.

Профессор направился к лодочникам, чтобы обсудить цену за перевозку. Ниллон с Геллой

стояли поодаль, поэтому не слышали разговора, хотя можно было представить, как отреагируют лодочники просьбе переправить троих людей на необитаемый остров.

Однако Райджес Хиден вновь удивил Ниллона: вернувшись, он заявил, что не стал платить за переправку на остров, а просто купил лодку. Профессор объяснил это соображениями секретности: ни один человек в Деоптисе не должен знать о том, что они плывут на остров Скорби.

Затем Ниллон, Гелла и профессор, забрав пожитки с постоялого двора, отправились на пирс. Погрузив все, что у них было, в лодку, они забрались в нее сами и оттолкнулись от берега веслом.

Город постепенно удалялся, а лодка, покачиваясь на волнах, неспешно рассекала водный простор Пряного моря. На веслах сидел профессор Хиден — несмотря на уговоры своих более молодых спутников, он отказался от их помощи, уверяя, что гребля полезна для его рук.

Ниллон давно не бывал в море, хотя раньше, будучи помладше, он любил бывать с родителями на прогулочных судах, которые частенько заходили в Прант.

Иные испытывали страх, будучи окруженными со всех сторон водой, однако Ниллону нравилась морская стихия, и он неплохо умел плавать. И тут ему сделалось невероятно горько, когда он вспоминал о том, какую страшную шутку водная стихия сыграла с ним. Дул несильный восточный ветер, водная гладь искрилась в косых лучах вечернего солнца.

— И все проклятый кампуец… — чуть слышно пробормотал профессор.

— Что? — переспросил Ниллон.

— Кампуйский солдат… Если бы я подстрелил его, то Гелле не нужно было бы кидаться в бега… Думаю, кроме него ее никто не запомнил.

— Да хватит вам убиваться из-за этого, сэр! Вы ведь все равно не успели бы перезарядить эту вашу, как ее… аркебузу. Кстати, вы взяли ее с собой?

— Нет, не стал. Слишком громоздкая.

— Кстати, забываю спросить, а откуда она у вас?

— Ну… — замялся Хиден, — приобрел у одного торговца редкостями.

— Сэр, я не хочу показаться занудой, но… разве законно иметь такую вещь? Это ли не прямое нарушение Заповедного Пакта?

— Послушай, Нил, — профессор многозначительно прочистил горло, — мы сейчас не в том положении, чтобы изображать законопослушных граждан.

«И находимся мы в таком положении по вашей милости», — про себя подумал Ниллон.

Заповедный Пакт был принят в 11 году после П.Э.: инициатором выступил молодой Кариф, основанный беженцами с Эйраконтиса. Согласно Пакту все государства-участники обязывались принимать все возможные меры для недопущения развития техники и любых естественных наук. Карифяне рассматривали гибель Эйраконтиса именно как кару за хищническое истязание природы, которое осуществлялось с помощью хитроумных машин олигархов. Все образцы технической мысли Эйраконтиса, уцелевшие после гибели этой державы, также были уничтожены. Ну, или почти все.

— Знаете, — начал профессор Хиден, загадочно улыбаясь, — лет двадцать назад я сидел в библиотеке в Гируллаке, и под руку мне попалась прелюбопытная книжка. Она называлась «Эйраконтис: Исход и расселение», кажется, так. Автор неизвестен. Так вот: в ней упоминалось о группе судов островитян, причаливших в районе современного северного Геакрона. Автор сообщает о множестве различных устройств, которые эйраконтийцы привезли с собой.

Я изучал другие манускрипты ранних карифян. Во множестве из них упоминается, что в Эйраконтисе существовала партия возрождения Культа Природы, требовавшая отказа от вырубки лесов и загрязнения моря, которое неизбежно происходило при выкачивании топлива. Олигархи и их приспешники смеялись над «природниками», но когда Эйраконтис пал, выжившие убедились в их правоте.

Так вот. Беженцы, высадившиеся в названном мною месте, приняли решение бросить свои машины где-то недалеко от побережья. Они понимали, что механизмы могут пригодиться им в новом, необжитом краю, но боясь, что проклятие Эйраконтиса последует за ними, решили немедленно от них избавиться.

У меня есть сомнения в правдивости этой истории, изложение мыслей автора показалось мне каким-то… беглым. Впрочем, возможно, сам он являлся рядовым участником этих событий, и не обладал красотою литературного слога.

Но как бы там ни было, я размышляю вот о чем. Ох, несдобровать нам всем, если Тиам Дзар каким-то образом откопает эти артефакты…

— Уж лучше Дзар, чем аклонтисты, — мрачно заметил Ниллон.

— Час от часу не легче.

Лодка неспешно продолжала свой путь; профессор Хиден решительно отвергал все попытки Ниллона и Геллы подменить его на веслах, притом он действительно совсем не выглядел усталым.

Полоска берега материка все больше истончалась, а остров Скорби, напротив, приближался и приближался.