Эхо Погибших Империй
Шрифт:
Джакрис учтиво кивнул и вновь сел на место.
Далее, — продолжал распорядитель Совета, — пожалуй, самый
главный и основной вопрос на сегодня. Чтобы полностью осветить его суть, я предоставляю слово нашему многоуважаемому дипломату, официальному послу в Сиппуре господину Кемалу О’Цзуну.
Под сдержанные аплодисменты Файтех уступил место за трибуной
послу в золотистой мантии.
— Приветствую, дорогие соотечественники. Сразу перейду к делу, — быстро начал О’Цзун серьезным тоном. — Лорд Бракмос поручил мне донести до сведения короны следующее требования: принцесса Батейра Икмерсид должна быть немедленно доставлена в Акфотт в качестве гарантии лояльности корхейского двора Сиппуру и аклонтистскому альянсу в целом.
По залу пронесся громкий ропот, улегшийся не сразу.
— Я прибегал к многочисленным уговорам и предложениям компромисса для лорда-протектора, однако владыка Сиппура остался непреклонен в своем требовании. Йорак Бракмос объяснил, что он недоволен многими, гм-м… лжеучениями, которые распространяются в Корхее, и ввиду этого намерен укрепить наш союз путем получения заложника королевской крови. Со своей стороны он обещал для принцессы наилучшие удобства и самое учтивое обращение, с немедленным возвращением на родину после окончания войны.
Гул по-прежнему не смолкал в Зале Малипокку. Получив знак от Файтеха, посол покинул трибуну, и глава дома Селенидов вновь взял слово:
— Благодарю вас, господин посол. Поскольку вопрос этот весьма щепетильный и неоднозначный, я предлагаю всем желающим высказаться по очереди со своих мест, дабы не создавать неразбериху. Итак, господин Спакирис, я вижу, вы желаете! Пожалуйста! Остальных призываю к порядку!
— Ну что ж, — начал Джакрис, прочистив горло, — я думаю, это как раз тот случай, когда нам нужно показать, что мы, наконец, отказываемся плясать под дудку лорда-протектора, и нашему терпению настал конец. У Бракмоса нет никакого права вмешиваться во внутренние дела нашей страны, а требовать в заложницы дочь короля — это величайшее неуважение к нашей нации, да и попросту свинство! Лично я убежден, что мы имеем дело с обыкновенным политическим блефом; армия Сиппура сейчас далеко, и рычагов воздействия на нас крайне мало. Самое время продемонстрировать независимость нашего двора и заставить союзника относиться к Корхее как к равной державе. Лорду Бракмосу следует отказать — таково мое мнение!
Стоило Джакрису сесть, как на ноги поднялся коротко стриженый пожилой мужчина с прямой осанкой и суровым мрачным лицом. На грудь ему свисала черная генеральская цепь, и когда он заговорил своим хриплым отрывистым голосом, многие примолкли, так как Джептар Абкарманид многим внушал уважение и даже страх.
— Какая гнилая и порочная у вас риторика, Спакирис! — бросил генерал с презрением. — Готовы ради личных интересов навлечь на нас гнев главы Церкви Аклонтов — а еще великий визирь! Вы хоть понимаете, что такое союзнические обязательства? Если мы начнем противиться воле лорда-протектора, то очень быстро вобьем клин в отношения между Корхеей и другими членами союза, а это чревато серьезными проблемами! Так что прекратите оберегать свою любовницу, господин Спакирис, и делайте так, как велит вам великий лорд. У меня все!
Батейра ощутила, как краска бросилась ей в лицо, и ей захотелось вскочить и обругать гадкого старика. Однако она сумела последовать примеру Джакриса, сохранявшему хладнокровие.
— Благодарю вас, Джептар! — воскликнул Файтех Селенид. — Кто следующий? Да, да! Господин Калханид, пожалуйста!
— Я буду немногословен, — заявил Сатеп Калханид, вставая. — Если кто-то решит отправить мою племянницу к Йораку Бракмосу, то я хочу, чтобы все знали, что в этом случае я отправлюсь вместе с ней! Калханиды не допустят, чтобы принцесс продавали сиппурийцам, словно скот!
Самар Калханид, черноволосый широкоплечий юноша, сын Сатепа, также был здесь. Он громко захлопал в ладони и что-то прокричал после бурной речи отца.
После этого поочередно высказались еще несколько вельмож, однако шум нарастал, и все более и более очевидным становилось то, что собрание превращается в какой-то балаган.
Файтех Селенид, по-видимому, заметил это, поэтому призвал всех к тишине и заявил с трибуны следующее:
— Что ж, господа! Я вынужден попросить прощения у тех, кто не успел высказаться, однако уже сейчас понятно, что единства в этом вопросе у нас не будет. Мы будем голосовать! Но прежде чем мы приступим, я бы хотел также высказать свое личное мнение (и мнение семьи Селенид): Батейру Икмерсид нужно отправить в Сиппур. Наш отказ слишком сильно дискредитирует Корхею в глазах союзников, а в будущем и вовсе поставит под угрозу наше нахождение в аклонтистском альянсе. Также хочу напомнить, что хоть армия сиппурийцев на севере, но их флот все еще рядом (чего не скажешь о нашем). Между тем предмет спора далеко не столь значим, чтобы так рисковать из-за него. Как бы то ни было… решать вам!
После этих слов Файтех Селенид достал из-под трибуны несколько предметов. Сначала — две большие чаши, а затем — два набора небольших фигурок в прямоугольных ящичках.
— Подходим и отдаем свой голос! — призвал глава Совета. — Те, кто желает отправить принцессу Батейру в Сиппур, ставят в правую от меня чашу фигурку акулы. Те, кто хочет, чтобы принцесса осталась дома — ставят в левую чашу фигурку морского конька.
«Селениды против нас, — мрачно подумала Батейра, пока вельможи, толпясь, продвигались к трибуне, чтобы отдать свой голос. — Даже если сейчас все обойдется, наша дальнейшая борьба будет сильно осложнена: похоже, очень мало кто хочет видеть меня на троне».
Сейчас ей было особенно волнительно ожидать конца голосования. Батейре казалось, что наступает действительно поворотный момент в ее судьбе.
«Эти люди голосуют не просто за то, оставить меня на родине или нет, — пришло ей в голову. — Они голосуют за то, стану ли я их королевой. Гарук отправился в опасный поход… Бьеджар мертв. Следующая в очереди наследования — я. Они все не могут не понимать этого».
Голосование шло медленно. Вот к трибуне подошли Абкарманиды, и каждый из них со зловещим видом поставил свою акулу. И кроткий Зулем, встретившись в этот момент глазами с Батейрой, тут же отвел их в сторону, словно стыдясь того, что вынужден сейчас повиноваться воле родителей.
«Интересно, Джакрис и впрямь будет биться за меня до конца? Или он говорил все это лишь для того, чтобы успокоить меня? Станет ли он рисковать карьерой, вступая в схватку со знатнейшими семьями Корхеи? Что ж, если нет — по крайней мере, я пойму, что его любовь была лишь пустой иллюзией…»
Наконец, все присутствующие отдали свой голос, и Файтех Селенид попросил всеобщего внимания.
— Что ж, господа, — с этими словами он соединил свои ладони вместе, — разница в голосах оказалось совсем небольшой, но… Совет Аристократии вынес свое решение. Батейра Икмерсид остается в Корхее!
Кто-то недовольно забубнил, многие начали перешептываться, но кое-где даже раздались одобрительные хлопки.
— Господин О’Цзун… Теперь вашей задачей будет отправиться в Сиппур и сообщить лорду Бракмосу о нашем решении. Ну и в завершение… Поскольку сама принцесса сейчас находится здесь, я бы хотел попросить ваше высочество сказать несколько слов Совету. Если это, конечно, будет вам угодно…
Джакрис одобрительно кивнул, слегка сжав руку Батейры в знак поддержки, после чего принцесса, слегка огорошенная внезапным обращением к ней, медленно встала, и, набрав в грудь воздуху, решительно произнесла:
— Совет не пожалеет о своем решении. Я благодарна всем, кто отдал сегодня за меня свой голос. Да здравствует Корхея, и хранят ее Святые Аклонты!
Глава 15
Муллис. Конец лета 729 года после падения Эйраконтиса
Темный Палач оказался прав: генерал солгал Кире и отправился вовсе не в крепость Райек. Агенты Кофага выследили его: Освин Варкассий покинул геакронскую столицу через северные ворота, о чем немедленно было сообщено Кире.