Чтение онлайн

Около недели назад мимо камеры, где были заключены Ниллон и профессор Хиден, провели довольно большое количество человек. Их лиц узники не видели, но по звону цепей и крикам конвойных стало понятно, что в темницу прибыло пополнение, и притом многочисленное.

Из этого всего профессор Хиден сделал вывод, что в Хирсале произошло какое-то волнение, а может быть, даже бунт. Наконец, после мучительных размышлений, сопоставления различных косвенных фактов и исторических предпосылок, он заявил, что аклонтистский режим в Хирсале был свергнут, и теперь городом управляют люди, неподвластные Йораку Бракмосу.

Такой смелый вывод был встречен Ниллоном с превеликим скепсисом — и у них с профессором произошла громкая перепалка по этому вопросу.

Теперь же молодой человек прямо-таки огорошил профессора Хидена своим неожиданным предложением.

— Умение вовремя признать свою неправоту — качество сильной личности, — лукаво улыбнулся Ниллон. — Действуйте, сэр! Карагал зовет! Пока мы прохлаждаемся в этом каземате, аклонтистские тиски сжимают Роа все сильнее и сильнее…

В этот момент в двери их камеры загремели ключи, и к ним вошел маленький неряшливый лохматый человечек, который приносил им еду. В руках он держал поднос с морковной похлебкой и отрубями.

Торопливо поставив скромное кушанье на пол, человек хотел было удалиться, но тут его остановил голос Райджеса Хидена.

— Лу дзумха, — произнес профессор по-сиппурийски. — Ик курма бакхо дзо хун-ди. Шун гвис си вели. Зу квархо бели аклонти. Зу хамо Прант. Си хвер ми джас аллао.

Носильщик оставил их, не произнося ни слова, но Ниллон заметил едва различимый кивок хирсальца и огонек понимания в его темных глазах.

— Что вы ему сказали? — спросил Ниллон.

«Быть может, я напрасно так подозрителен насчет него? В конце концов, прямого зла он мне не делал… Как это не делал?! А Гелла? Гелла! Он разлучил тебя с ней… Брось! Так уж вышло… Вы ведь в одной связке теперь с ним, не валяй дурака! Нет, нет с ним точно что-то не так… Думаю, я никогда не знал профессора Хидена по-настоящему. Параноик! Ты просто измотан плаванием, вот и накручиваешь себя… Как бы не так!»

Все эти лихорадочные мысли все больше тревожили сознание Ниллона, и лучше ему, конечно же, не становилось. Все это заставляло его думал о том, что так недалеко и до настоящего сумасшествия…

— Сказал, что мы им не враги, — ответил профессор Хиден. — И попросил устроить встречу с кем-нибудь из главных. Теперь остается ждать…

И долго ждать не пришлось.

На следующее утро в камеру вошли четверо солдат в серых плащах (ни сиппурийской кобры, ни Чаши Аклонтов на их одеждах не было). Они молча выпроводили Ниллона и профессора Хидена из темницы и куда-то повели. Ниллон же был настолько слаб, что стражникам пришлось поддерживать его под руки. Пребывание в заточении еще больше ухудшило его и без того расшатанное здоровье.

Они шли вверх по крутым лестницам хирсальского дворца, оставляя позади мрачные узкие коридоры с факелами, изъеденные молью гобелены и вычурные старинные канделябры. Все убранство дворца дышало забытым духом древнего хирсальского герцогства. Но мысли Ниллона витали далеко от этого гордого великолепия — в родном, милом сердцу Пранте, далеком Дакниссе и грозном, воинственном Геакроне.

Наконец, они оказались у округлой, окованной железом двери, и воины ввели их внутрь.

В просторном, но скромно отделанном кабинете, за широким деревянным столом сидел темноволосый, коротко стриженый юноша, пожалуй, ровесник Ниллона, широкоплечий, с выразительными, аристократическими чертами бледного лица.

Один из стражников что-то с важностью проговорил по-сиппурийски, по-видимому, представляя своего господина.

— Кхим кабра метто сти диффит, — с учтивым поклоном произнес профессор Хиден.

— Нет, нет, нет, сэр! — вдруг замахал руками Ниллон. — Я протестую против того, чтобы вы разговаривали с этим человеком на неизвестном мне языке! Потребуйте переводчика, или я сделаю так, что дело примет очень скверный для вас оборот.

— Не нужно ссор, г-господа, — на неуверенном эйрийском произнес темноволосый юноша, медленно поднимаясь со своего места. — Я изучал в гимназии эйрийский с достаточным прилежанием, чтобы мы могли понимать друг друга.

Ниллон с профессором изумленно переглянулись.

— Итак, мое имя — Нойрос, — представился молодой человек. — Нойрос Безродный — ибо я предал свой род и предал веру, в которой меня воспитывали с детства. Еще меня называют Тешайским Избавителем — хотя я не считаю это прозвище вполне заслуженным — ведь Тешай по-прежнему в руках врага. Теперь позвольте же поинтересоваться, кто такие вы, господа? И каким образом оказались в темнице дворца Каллармун?

— Я Ниллон Сиктис из города Пранта, — быстро начал Ниллон, не дав своему спутнику заговорить первым. — А это профессор Райджес Хиден — мудрый, но поистине несчастный человек, который из-за неведомой болезни не помнит собственного прошлого.

— Вот как, — недоверчиво вскинул брови Нойрос. — Далековато же вы сейчас от Союза Побережья.

— Скажите, Нойрос, — со спокойной решимостью заговорил Хиден, очевидно, пытаясь увести разговор в сторону от цели их пребывания в Сиппуре, — вы сейчас — главное лицо в Хирсале? Ваша власть здесь незыблема?

— А вы довольно любопытны для человека, проснувшегося сегодня утром в холодной камере, — снисходительно улыбаясь, заметил Нойрос. — Большинство хирсальцев поддерживает меня. Есть еще, конечно, несогласные во главе с Улио Кромсателем, но с ними я очень скоро разберусь… Однако, извольте, все же, ответить и на мой вопрос. Какими судьбами в наших краях?

— Мы к вам не собирались — нас схватили аклонтисты, — заявил Ниллон.

— А куда вы направлялись? В Акфотт?

— Нет.

— А куда?

Ниллон вопросительно посмотрел на своего спутника.

«Ну, действуйте, сэр. Ваш выход».

— Сознавайтесь, господа. Я все равно не отпущу вас, пока не узнаю правду.

— Мы направляемся в Карагал, — отчетливо проговаривая каждое слово, объявил профессор Хиден. — Наша цель — уничтожить Аклонтов.

И тут профессор рассказал все — все, что он излагал Ниллону еще в особяке на острове Скорби: о связи Аклонтов с карагальскими псиониками, о своем сумрачном прошлом, которое, скорее всего, также связано с таинственным архипелагом, и о страстном желании разгадать тайну Невыразимых духов, раз и навсегда избавив Роа от этого чудовищного культа.

По мере того, как профессор продолжал свой пламенный рассказ, в глазах Нойроса все отчетливее читалось понимание, если не сказать, восхищение.

«Хиден им овладел».

— Скажите, Нойрос, вы умеете верить? — вопросил профессор, завершая свою длинную речь. — Так вот — поверив нам, вы не потеряете многого, и вместе с тем у вас появится шанс сокрушить того, кого нельзя сокрушить огнем и сталью.

Хирсальский лидер какое-то время молчал, затем удалился к окну в нерешительной задумчивости. Нойрос изображал тяжкие сомнения осторожного правителя, однако Ниллон уже догадывался, каков будет его ответ — перед красноречием Хидена мало кто мог устоять.

И каково же было его изумление, когда он услышал ответ хирсальского лидера:

— Я вижу, вы знатный мастер морочить людям голову, однако со мной все эти трюки не пройдут. Я не верю не единому вашему слову, и не успокоюсь, пока не узнаю, кто вы такие и что здесь делаете. Что же касается вашей безумной затеи (если даже предположить, что это правда ваша цель) — я вообще слабо верю, что вы вернетесь из Карагала живыми. Оттуда никто не возвращался. Так зачем же мне так бездарно распоряжаться вашими жизнями? Нет, вы, возможно, еще пригодитесь мне здесь, в Хирсале. Клянусь, я чувствую, что вы оказались здесь не просто так… Быть может, вы еще поможете мне, но сперва я добьюсь от вас правды! Вы остаетесь в Хирсале.