Экстремальное чтиво
Шрифт:
Иван расставил посуду и протянул ему нож.
– Вот, другого нету.
– Хрен с ним.
Тот с треском сорвал крышку с бутылки и сомнительно посмотрел на стаканы.
– Ты чего принёс? – спросил он.
– А что?
– Это разве стаканы? Есть нормальные?
– Гранёные, что ли?
– Вот! Есть такие?
– Нет. Есть фужеры.
– Неси.
Иван вздохнул, забрал свои любимые полтиннички и понёс их обратно. Он уже заранее жалел себя.
– Вот это другое дело! – воскликнул Александр, когда он вернулся с двумя бокалами для шампанского. – А то притащил какие-то напёрстки.
Он наполнил бокалы почти до краёв, отчего у Ивана болезненно сжался желудок и набежала слюна. Как он вынесет такое?
– Ну, давай за знакомство! Пей до дна.
Иван начал читать заупокойную молитву. Водка в него лилась рекой нескончаемым жидким потоком. Когда он сделал последний глоток, ему можно было ставить памятник.
Александр давно уже выпил свою дозу и успел заскучать.
– Молодец! – сказал он, когда Иван утопил лицо в открытой банке с черной икрой.
Не потрудившись как следует проглотить деликатес, тот до кучи выдул полбутылки "Колы".
Бандит отрезал порядочный ломоть копчёного мяса и, сунув его в рот, разлил по второй.
– Мегу пегу и того пегегыга небого! – сказал он, жуя.
– Что? – не понял Иван.
Тот проглотил мясо и повторил свою абракадабру на русском языке:
– Между первой и второй перерывчик небольшой.
– А-а.
Иван хотел было возразить, но острие столового ножа, зловеще блеснувшее в руке Александра, заставило его заткнуться и взять бокал.
– Ну, будем здравы, бояре! – тостанул бандит и, не чокаясь, залил водку в горло.
– Чего ждёшь? Пей! – посоветовал он Ивану, в глазах которого ясно читалось отчаяние человека, у которого в воздухе не раскрылся парашют.
– Я… ик… не могу, – пьяным голосом сказал тот. – Если я выпью, меня вырвет.
– Да? – Александр удивленно округлил глаза. – Чего ж тут пить? Мы ж только начали.
– Это ты начал, а я продолжил.
– Что же, мне придется одному пить?
– Не знаю.
– Я что, по-твоему, алкоголик?
– Нет.
– Тогда пей!
Неизвестно, к каким последствиям привел бы второй бокал водки, если бы в комнате, как привидение, не возникло бы третье действующее лицо.
Александр вздрогнул первым и схватился за сердце. Глядя на него, Иван тоже испугался. Он ещё не знал, чего нужно бояться, но ведь не будет закалённый в боях бандюга подскакивать на месте от какой-то ерунды.
– Мама! – сказал Александр. – Ты кто?
Иван в ужасе обернулся и чуть не уронил, поднесённый ко рту, бокал.
– Чур меня! – вскричал он. – Во наглючило!
В дверном проёме стояла его жена, вернее, бывшая жена.
– Что здесь происходит? – недоуменно спросила она и сделала шаг вперед.
Бандит окинул её заинтересованным взглядом.
– Вам кого, девушка?
Иван предпочёл отвернуться и поставить бокал на столик.
Александр поднялся на ноги, подошел к Надежде, обошёл ее вокруг и хлопнул Ивана ладошкой по голове. Видимо, он просто хотел привлечь его внимание, но тот от этого хлопка чуть не упал в обморок.
– Кто это? – вновь спросил бандит. – Это чё, жена твоя, да?
– Нет, это глюк, – ответил Иван, со страдальческой гримасой держась за макушку. – Вероятно у меня началась белочка.
Надежда попятилась к выходу, но Александр проворно схватил её за локоть и, невзирая на панические попытки освободиться, потащил к импровизированному столу.
– Садитесь, садитесь, – приговаривал он при этом. – А то мне выпить не с кем. Как вас зовут, прекрасная мадам?
– На…Надя, – в страхе пробормотала она, упав рядом с уныло сидящем мужем.
– Нанадя? Чудное имя, никогда такого не слышал. А меня зовут Саша.
Александр преобразился. Судя по его расцвётшему лицу, он и сам не прочь был гульнуть от своей бешеной супружницы.
– Вот икорочки-с, извольте! – он сунул в руки Надежде целую банку красной икры, не потрудившись задуматься о том, как эта прекрасная дама будет кушать икру из запаянной банки.
– Водочки, пожалуйста! Ванька, хватит дурака валять, налей Нанаде водяры. Джентельмен ты, или кто?
– Я не хочу, – жалобно пискнула Надежда, но Иван ткнул её в бок локтем.
– Пей! Иначе живой тебе отсюда не выйти! – шепнул он ей. – Это бандит. Дверь видела?
Она с ужасом взяла стоящий перед мужем бокал и, молча глядя на Александра, начала пить.
– Пей до дна, пей до дна! – веселился тот и размахивал ножом с, нанизанным на нём, куском мяса, величиной с кулак.
Когда, наконец, показалось дно, из глаз Надежды покатились слезы. Лицо налилось малиновой краской, а из груди вырвался протяжный, жалобный стон.
– Молодец! – крикнул Александр и, перегнувшись через стол, полез целоваться.
Она сидела, как статуя. Ивана передернуло при виде поцелуя далеко не дружеского характера. Водка легла на старые дрожжи довльно круто и он моментально окосел. А окосев, несколько утратил инстинкт самосохранения.
– Эй ты! Полегче! – пихнул он бандита кулаком в плечо.
Тот повернулся, облизывая губы.
– Ты чё, Ванек? Вы ж в разводе, тем более сам мою жену трахал. Тебе чё, жалко что ли?
Надежда вытаращила пьяные глаза и продолжала молчать, слушая их странный диалог.
– Ладно! – махнул рукой Иван. – можешь пользоваться. Но только один раз.
– О-кей!
Александр налил еще водки, опустошив вторую бутылку.
– Ты чего пришла? – спросил Иван.
– А-а?
Надежда посмотрела на него так, словно мучалась в догадках, где она раньше видела этого человека?
– У, напилась! – в сердцах бросил он. – Закусывать надо!
– Я поговорить хотела.
Она тоскливо всхлипнула и по-бабьи заревела.
– Чего говорить? Чего говори-ить? Ты всё уже сказала!
Александру надоела эта их семейная перебранка, он постучал ножом по пустой бутылке и торжественно произнёс:
– Ребята! Давайте жить дружно. Молчать, я сказал!
Супруги послушно закрыли рты.
– В общем так! Собирайтесь и дуем ко мне, там и поговорите.