Чтение онлайн

Сзади завопили, и рынок моментально оживился. Покупатели завертели головами. Тетка, шедшая впереди Катрин, с перепугу уронила корзинку со сливами. Возмущенно завопил её муж-скряга. Уклоняясь от крупной дроби застучавших по сапогам слив, шпионка оглянулась. Народ махал руками, тыкал пальцами и вопил разные интересные слова. Из толпы пулей вылетел мальчишка с зажатым под мышкой блином сыра. Ха, еще один гурман-сыроед. Катрин отступила поближе к прилавку — оказывать активную помощь в ловле несовершеннолетних правонарушителей в планы шпионки не входило. Но мальчишка нелепо вильнул, налетел на нее сам и мигом отскочил прочь, только мелькнули босые пятки.

Катрин цапнула себя за пояс. Так и есть — кошель исчез. Шпионка хмыкнула скорее восхищенно, чем расстроенно. Малый действует логично: раз уж всё равно ловят, чего стесняться? Но ловкача ждет разочарование. Катрин средневековым «денежным кисетам» не слишком доверяла, предпочитая носить 'короны' в карманах. В украденном кошеле хранился лишь театральный реквизит в виде мелкой гальки. Истинная леди просто обязана демонстрировать прилично набитый кошелек. Галька, правда, была симпатичная — озерная, разноцветная.

Да, жадность до добра не доводит. Похоже, насладиться пересчетом разноцветных камешков малолетнему воришке было не суждено. Мальчишка уж было выскочил к воротам и ловко увернулся от грузного стражника, но для этого маневра беглецу пришлось вновь нырнуть в скопление рыночного люда. Большая часть толпы еще не сообразила, что собственно стряслось, но с ходу проскочить скопище крайне взволнованных баб и стариков, корзин, воняющих рыбой, связок свежих душистых метел и подвявших к вечеру 'букетов' зелени, было невозможно. Мелкий злоумышленник, мгновенно сориентировавшись, запрыгнул на прилавок. Лопались под босыми ногами раздавленные томаты. Кровавые брызги, окропившие одежду, добавили негодующего визгу в толпе. Воришка легко перемахнул через следующий ряд прилавков, плечом отбросил преградившего путь водоноса, без труда уклонился от протянутой лапы здоровенного рыбака… Путь к противоположным рыночным воротам преграждала толпа, к тому же, там уже маячили кожаные шлемы стражников. Шустрого преступника осложнившаяся обстановка абсолютно не смутила. Не снижая скорости, он взлетел на пирамиду красиво составленных горшков — выставка гончарной продукции со звонким грохотом посыпалась, но ловкий как крыса мальчишка уже оказался на крыше лавки…

Хм, с такими талантами и всё еще на свободе?

…Взбешенный рев горшечника перекрыл рыночный гвалт. Воришка, не оглядываясь, перескочил на крышу следующей лавки. Ненадежная кровля угрожающе затрещала под босыми ногами. Беглец уцепился за лианы плюща, мигом вскарабкался выше, оказался на соседнем доме. Добытый сыр мерзавец и не думал бросать. Стена, окружающая рынок, была уже рядом, за ней скрывалась спасительная улица. Мальчишка уцепился за гребень стены и тут же получил жесткий удар по пальцам — наверху, на полуразрушенной галерее прятался непонятно откуда там взявшийся стражник. Удар древка копья должен был размозжить преступнику пальцы, но беглец не издал ни звука. Сыр, подпрыгивая, покатился по крыше вниз, мальчишка метнулся вдоль стены. Тщедушная фигурка в отчаянном прыжке взмыла над проходом и почти преодолела разделяющее крыши лавок пространство, но тут метко брошенный кочан капусты угодил беглецу в колено. Воришка неловко приземлился на крышу бондарной лавки, покачнулся, цепляясь за черепицу. Обломок дурно обожженной черепицы остался в руках беглеца, и малолетний преступник шлепнулся на землю, прямо к ногам разъяренной толпы…

«Отпрыгался», — решила Катрин.

Но парнишка сдаваться не собирался. Увернулся от удара сапога, с истинно крысиной ловкостью шмыгнул в щель между бочек. По бочкам немедленно забарабанил град разнообразнейших снарядов, начиная от подгнивших яблок и кончая увесистыми камнями, немедленно изъятыми борцами с уличной преступностью из обветшавшей рыночной стены. В ужасе завопил хозяин бочек. Несколько решительных мужчин полезли в гущу бондарной продукции. Воришка выскочил с другой стороны, метнулся за угол. На его беду, шумное зрелище успело собрать слишком много народу. К беглецу потянулся десяток рук, он увернулся, отпрыгнул назад…

Катрин, без стеснения действуя локтями и коленями, протиснулась вперед. Жители Нового Конгера воров отчего-то принципиально не любили. Со всех сторон раздавались цветастые ругательства и проклятия. Приморская сочность придавала выражениям особый колорит и в другое время шпионка наверняка не замедлила бы взять отдельные словосочетания на заметку, дабы обогатить собственный лексикон.

Сейчас Катрин интересовало иное. Она не без труда отодвинула с пути вонючего мясника…

Воришка застыл на куче скользких отбросов, прижавшись к рыночной стене спиной. Босые ступни по щиколотку увязли в месиве гниющих фруктов, свекольной ботвы и рыбьих костей. Незавидное место для финальной схватки. То, что мальчишка не собирался смиренно отдавать свою жизнь, было очевидно. Узкий нож был зажат обратным хватом в опущенной руке. Держал сопляк своё жалкое оружие достаточно умело. Не пугал, действительно собирался кому-нибудь пустить кровь перед собственной смертью…

Рыночный люд тоже почувствовал настрой загнанного в угол крысеныша. Никто не стремился первым лезть на помойную кучу и рисковать накоротке познакомиться с узким, на вид весьма острым, лезвием.

Вперед протолкался горшечник, вооруженный тележной осью:

— Попался, фитиль гнойный! Я тебя на шкуры продам, щенок ссыкучий! Твоя мать и твои свинячьи сестры за всю поганую жизнь своими плоскими бурдюками столько не заработали, на сколько ты мне сейчас товару испортил. Сгниешь в ошейнике!

— Сам мне наденешь? — воришка оскалился. Солидная часть зубов у него отсутствовала, но и с этим изъяном гримаса выглядела крайне впечатляющей.

— Огрызок лягушачий! — выругался горшечник, невольно отшатнувшись.

Загнанный вор был страшен. Сквозь его спутанные серые волосы яростно сверкал единственный глаз. Второе око было выбито ударом чего-то жутко тяжелого и корявого. Словно сучковатым бревном-дубиной врезали. Бесформенные шрамы ветвились по левой стороне физиономии, щека зияла отвратительными дырами и вмятинами. Обрывок губы обнажал сломанные пеньки зубов, нос походил на смятую картофелину. На левый глаз — вернее, на красную дыру на его месте, — вообще смотреть было невозможно.

Горшечник был прав, этакую рожу не рискнут приставить и дерьмо таскать. Даже бесплатно. Кому такой полударк кошмарно-уникальный в ошейнике нужен?

— Обсосок никчемный, — прорычал лишившийся последних надежд на возмещение убытков горшечник. — Бейте его люди всмерть, хоть одной вороватой крысой меньше будет!

Камни и палки полетели в скорчившуюся на отбросах жертву. От нескольких камней парень умудрился увернуться. Потом чурбан попал ему в плечо, комок навоза угодил в ухо. Мальчишка молчал.

— Стоп! — заорала Катрин. — Почему без суда?! Порядка не знаете, недодраная гильдия?! Самоуправство учиняете? Где стража?

— Какая еще стража? — завопил взбешенный лавочник, — Дармоеды! Мы сами себе стража! И не лезьте не в свое дело, леди. Еще штаны, извиняюсь, натянула, а туда же, законы соблюдать. Забьем ублюдка свинячьего, да и дело с концом!

Ему ответили одобрительным воем и свистом. Град камней возобновился.

— Стоять! Молчать! — Катрин орала так, что у самой уши закладывало. — Суд вам не нужен?! Вот значит как?! Кто здесь себя городской властью считает? Может вам и королевская власть надоела?! Кто властью недоволен? А ну, вперед вышли! Возомнили себе, торгаши грошовые, быдловатая коммерция! Власть им не нужна, а стража для них вообще дармоеды! Бунтовать вздумали?! Анархисты! Где стража?!

Пыл толпы несколько поугас.

— Чего, девка, лезешь? — прорычал горшечник. — Понаехали тут…

— Пасть захлопнул! С благородной леди разговариваешь, керамист малокультурный. В 'обезьяннике' париться захотел, спекулянтова рожа?!

Малопонятные выражения, как всегда, произвели должное впечатление, и толпа начала редеть. К центру событий проталкивались трое стражников.

— Так, свидетели сюда, — провозгласила Катрин. — Сейчас показания записывать будем…