Элитный спецы
Шрифт:
– Кстати, среди паломников есть группа мусульман… – сообщает Василий Платонович. – Из Бахрейна и из Саудовской Аравии… Шесть человек…
– Отставить! – сразу ставит точку генерал. – Мусульмане слишком заметны, чтобы спецназ ГРУ решился принять такую маскировку, хотя они могут подделать любые документы. Они предпочтут затеряться среди православных монахов, и даже будут делать вид, что не знакомы друг с другом… Вот все это сборище служителей веры и вообще приехавших верующих и будет контролировать «Альфа»…
Генерал не наблюдает за Ширвани, но боковым зрением видит, как тот переводит дыхание.
– Еще вопросы есть?
– Единственный… – говорит Ширвани. – Прокурорские проверки надоели. Нельзя их как-то приостановить хотя бы на время учений?
– Это не в моих силах… – говорит генерал. – Закон стоит выше моих приказов и пожеланий…
Ширвани снова выходит на крыльцо научного корпуса, в котором два нижних этажа отведены под административные помещения. И снова на глаза ему попадается группа православных священников. На сей раз это не монахи, как отличает их Ширвани, а церковные служащие. Эти в слишком богатых, торжественных одеждах, чтобы быть монахами, проповедующими скромный образ жизни.
Теперь, после предупреждения генерала Астахова, Ширвани присматривается к церковникам внимательнее. И ему кажется, что трое из пяти по выправке вполне могут быть боевыми офицерами. Морды откормленные, глаза бесстыжие, кулачищи здоровенные… Впрочем, внешний вид не всегда говорит о принадлежности человека к армии и даже не всегда говорит о его способности к решительным силовым действиям. Но если спецназовцы ГРУ прибыли, как подозревает генерал Астахов, действительно под видом монахов, то это ни в коей мере не может помешать проведению акции Аль-Сантоса. И даже поможет, создав переполох и сумятицу, когда «Альфа» начнет разбираться с паломниками. А группа мусульман вообще остается в стороне. И это только радует. Сеньор Сальваторе Аль-Сантос, разрабатывая акцию, тонко предусмотрел этот момент. И все прошло по его плану. Теперь главное, чтобы остальное прошло по плану Казбека Ачиловича Ачилова. План Ачилова, только часть плана Аль-Сантоса, и вливается в общее русло своими тонкими ручейками. А в конце все должно сойтись в единую реку, которую уже не сможет остановить даже такая плотина, как антитеррористические подразделения трех стран. Эта река станет мощнейшим потоком и сметет любую плотину вместе со всем находящимся поблизости…
Ширвани переходит площадь и идет следом за священниками, останавливается против церкви у них за спиной. Священники о чем-то тихо переговариваются, указывают друг другу на какие-то архитектурные особенности куполов и резных каменных украшений фасада, выполненных еще в девятнадцатом веке, и только отреставрированных сейчас. Что-то обсуждают. В принципе архитектурные стили и особенности классического строения вполне можно за месяц изучить так, чтобы с пониманием воспринимать чужие слова и даже вставлять вполне к месту умные реплики. И никто не заметит и не поймет, что человек не очень-то сведущ. Никто не сообразит, что под видом священника скрывается боевой офицер, весьма далекий от служения богу…
Все это Ширвани прекрасно понимает, и квалифицированный разговор священников о присутствии масонской символики в русских церквях девятнадцатого века ничуть не сбивает его с толку.
Один из священников оборачивается, смотрит на Ширвани красными, воспаленными глазами. Во взгляде – откровенный вопрос. Священник заметил Ширвани еще раньше и, не оглядываясь, почувствовал его присутствие за спиной. Это еще более подтверждает подозрения Ширвани. Надо быть опытным и осторожным человеком, прошедшим через много опасных схваток, чтобы вот так «видеть» затылком.
– Красиво! – оправдывает Ширвани свое присутствие.
– Вы местный? – священник шагает вперед и спрашивает, дыша на непьющего Ширвани хроническим перегаром.
– Живу здесь… – уклончиво отвечает Ширвани. – Работаю…
Перегар только подтверждает его зарождающееся подозрение.
– Ну-ну… Оживился город-то?..
– Оживился, – соглашается Ширвани. – Народу понаехало много. И даже арабы… Я арабам не доверяю… Террористы они все…
Ширвани кивает в сторону приближающейся по другой стороне улицы группы из шести человек – в одеянии мусульманских имамов.
Священник криво усмехается в жидкую бороденку, осматривает собеседника снизу доверху, слегка задержав взгляд на кобуре с пистолетом и на бритой голове. И тут же теряет к Ширвани интерес, возвращается к своим. Все вместе они шествуют дальше, в сторону недалекого монастыря. Впрочем, в этом городке все недалеко, поскольку он невелик, а закрытый режим не позволял городу расти вширь, как не позволяет и сейчас, хотя режим охраны значительно ослаблен.
Ширвани же поднимается на крыльцо церкви и незаметно пробует ногой гранитные ступеньки. Здесь, под ступеньками, спрятано шесть автоматов, запас патронов, гранат и взрывчатки… Его видят только «имамы»… И только они понимают его малоприметный знак… Понимают потому, что ждут этого знака…
И эти «имамы» хорошо знают, что сбоку от крыльца есть калитка, в которую можно войти только согнувшись. Как всегда бывает в России, строители что-то не успели доделать. Убрали стройматериалы и инструменты под крыльцо. Там же оставил кое-что и Ширвани… Достать оружие – дело полутора минут… Никто и понять не успеет, чем занимаются таким странным «имамы», когда они уже будут вооружены и начнут действовать…
– Я не предлагаю тебе гостеприимство квартиры, где мы живем… – говорит Ачилов.
– И правильно, – соглашается Ангел. – В целях обеспечения собственной безопасности я предпочитаю избегать незнакомых замкнутых пространств, тем более, представляющих вероятную опасность… Такую, какую представляет сейчас твоя квартира… Кстати, та самая черная «Ауди», что ведет за вами слежку, в настоящее время находится неподалеку. Не поворачивайся… Незаметно посмотри вправо… В конце площади стоит человек… Парень… Молодой… У него растерянный вид… Он напарник того, которого только что увезли… Участник слежки… Видишь? Сама машина находится на стоянке чуть выше… У тебя есть еще свободные люди?
– Номер машины повтори…
Ангел повторяет. Память у него лучше, чем у чеченца. Обычно Ангелу хватает одного взгляда, чтобы запомнить такой пустяк, как номер машины.
Казбек Ачилович ориентируется быстро. Сразу же вытаскивает трубку сотового телефона и набирает номер. Ждет почти минуту, потом набирает другой номер. И что-то говорит по-чеченски. Быстро, резко, чуть ли не со злостью. Впрочем, чеченский язык непривычному уху всегда из-за обилия гортанных звуков кажется таким, особенно когда слова произносятся энергичным тоном. Одновременно Ачилов бросает взгляды в сторону парня, застывшего в нерешительности на другом конце площади. Голова отставного подполковника при этом не поворачивается. Но парень что-то, кажется, чувствует. И, резко развернувшись, спешит к своей машине.
Ачилов звонит еще одному абоненту, тоже отдает команды, потом звонит третьему и сам бросает взгляд в сторону крыши стоящего неподалеку дома. По этому взгляду Ангел понимает, что команда отдается снайперу, но для снайпера, даже с учетом мощной оптики, цель слишком удалена и прикрыта деревьями, окаймляющими боковую аллею. Потом Ачилов пару секунд раздумывает и снова набирает номер. И опять ждет. Ангел догадывается, что первый абонент не ответил, и отставной подполковник тщетно пытается дозвониться ему. Но Ангел знает, что если не ответил в первый раз, то уже не ответит… На противоположную крышу пошел Пулат, а Пулат с Ангелом давние и хорошие друзья, лучшие друзья… Не захочет Пулат наблюдать, как кто-то держит на прицеле его лучшего друга…