Чтение онлайн

Словно изголодавшийся зверь, Сатар вонзал в свою добычу зубы и ногти, оставляя на дивных тонких плечах и белой округлой груди глубокие следы овладевшей им нешуточной страсти. Чуть приподнявшись над Эли, своим твердым, как железо, стволом он бил по ягодицам точными сильными ударами. Проступающие под тонкой простыней красные полосы еще более возбуждали его. «Моя любимая Эльнара, моя маленькая принцесса, ты слишком юна и еще не понимаешь, что ты просто создана для меня. Благодаря тебе, я вновь чувствую себя настоящим мужчиной. Я всегда буду любить тебя», — думал Сатар, обычно не склонный к сентиментальным чувствам.

Ему безумно хотелось войти в нее, но даже в минуты несказанного наслаждения хладнокровный, здравомыслящий перс не терял головы, памятуя о сделанном ему накануне наставлении: «Она должна сама захотеть отдаться тебе, и тогда мужская сила не покинет тебя до последних дней твоей жизни». Почувствовав, что он вот-вот кончит, Сатар сдернул с бесчувственного тела простыню и окропил его своим семенем. Окунувшись в прохладную воду бассейна, довольно скоро пришел в себя. Тщательно оделся, накинул на девушку чистую простыню и ушел. Эли осталась одна.

Эльнара очнулась от ласковых прикосновений теплых рук, мягко скользивших по ее безумно болевшей спине. В голове шумело, во рту пересохло. Она хотела спросить, где она и что с ней, но язык еле ворочался, и запекшиеся губы не смогли выдать ни единого звука. Эли решила собраться с силами и попытаться припомнить, что же произошло перед тем, как она потеряла сознание.

Перед глазами мелькали то белая мраморная лестница с широкими гладкими перилами, то просторный коридор, устланный великолепным ковром, то бассейн, облицованный блестящим черным гранитом. Очень знакомая картина, где-то она уже такое видела… Но где? Ах да, в доме своего деда.

Эли вдруг вспомнила, как в сопровождении стражников спустилась по лестнице, потом прошла в конец длинного коридора, открыла массивную дверь и куда-то вошла. Почему-то вошла одна, без стражников. Очень странно, ведь в последнее время, стоило ей выйти из своей комнаты, как охранники тут же становились у нее за спиной и следовали за ней по пятам. Эта постоянная слежка вызывала в душе гордой дочери степей чувство возмущения и протеста, поэтому она старалась выходить как можно реже.

Итак, она вошла в комнату. Эльнара видела себя сейчас со стороны, как она стоит на пороге, блаженно прикрыв глаза и как будто бы чему-то радуясь. Ей вдруг становится нестерпимо жарко. Почему? Ведь на ней нет одежды, сейчас нет одежды, хотя… Эли с удивлением увидела, что там, на картинке, которую показывала ее память, она медленно снимает с себя платье, но, несмотря на это, жар упорно продолжает проникать в ее тело, обволакивая приятным головокружительным теплом. Ей очень хорошо. Но что это?

Она лежит на широкой низкой скамье полностью обнаженная, вдруг в воздухе слышится какой-то непонятный свист, такое впечатление, будто над ее головой стремительно пронеслась стрела. Спину обожгло чем-то горячим, и в тот же миг такая же горячая, сладкая волна неожиданно залила низ ее живота, волнуя юную кровь и пылкое воображение. Не сдержав сладострастного стона, девушка невольно вжалась в твердое ложе, на котором она лежала. Как никогда ранее, Эльнара сейчас жаждала любви, пусть кратковременной, ненадежной, но только действительно ощутимой для ее жаркого мечущегося тела и тонкой чувствительной души.

Ее стон был услышан.

— Ты пришла в себя, маленькая шалунья? — внезапно раздался незнакомый низкий женский голос.

В следующий миг обладательница сего голоса ловко и легко, словно Эли была пушинкой, перевернула ее с живота на спину, причем так осторожно, что ей совсем не было больно. Эльнара увидела коренастую женщину средних лет со смуглым лицом, глубокими карими глазами, темно-вишневыми губами и тонким, немного крючковатым носом. Незнакомка была одета в просторное голубое платье, обшитое у ворота сверкающим бисером.

— Кто ты? — слабым голосом спросила Эльнара.

— Меня зовут Шакира, — просто представилась женщина.

— Где я? — прозвучал следующий вопрос.

— Где ты еще можешь быть, как не в доме своего деда? — усмехнулась женщина, вытирая голубым полотенцем руки, смазанные то ли мазью, то ли жиром.

— Что со мной? — В черных глазах Эли читалась тревога.

— А разве ты ничего не помнишь? — накинув на девушку легкое покрывало, Шакира присела на краешек ложа.

— Помню, но не все. Лестница… Коридор… Я зачем-то вошла в какую-то комнату, разделась. Потом… — Эльнара запнулась, на щеках выступил румянец.

— Потом тебе стало хорошо, — досказала Шакира, внимательно взглянув на нее своими загадочными глубокими глазами, которые, казалось, способны были проникать в самую душу человека.

— Откуда ты это знаешь? — Эли была сейчас похожа на дикую кошку.

— Я все знаю, — спокойно ответила Шакира.

— Мне кажется, однажды я тебя уже видела, только не могу вспомнить, где и когда, — задумчиво произнесла девушка.

— Тебе стало хорошо, — пропустив эти слова мимо ушей, невозмутимо продолжила Шакира, — после того, как на твою обнаженную спину со свистом опустилась плеть. Знаю, это ни с чем не сравнимое ощущение, когда твою, привыкшую к неге и ласке плоть внезапно обжигает острый, проникающий едва ли не до костей удар плетью. Правда, после второго раза ты почувствовала жуткую боль, а потом и вовсе потеряла сознание, но сначала тебе было хорошо.

Эли вдруг все вспомнила: и что было, и почему это произошло.

Кровь бросилась в голову, в глазах потемнело, стало трудно дышать. О, как в эти мгновения она ненавидела весь мир, такой надменный и холодный. О, как она страдала от того, что у нее есть дед, как жалела, что ни подсвечник, ни подставка для книг не достигли в тот печальный вечер своей цели!

— Ты принадлежишь к тем немногим женщинам, — откуда-то издалека раздался голос Шакиры, — кого Всевышний наделил слишком большой силой духа, а поскольку женщина по природе своей всегда слабое создание, ты, сама того не сознавая, порой испытываешь сильную нужду в том, чтобы почувствовать себя слабой к беззащитной. Это чувство способно доставить тебе не меньшее наслаждение, чем любовь и ласка.

— Я не хочу любви, я не хочу вообще ничего! — простонала Эльнара в ярости от того, что кто-то смеет так глубоко заглядывать к ней в душу.

— Ты хочешь любви, более того, ты создана для любви, — спокойно возразила Шакира, протягивая ей чашу с каким-то напитком. — Выпей это, милая, у тебя прибавится сил. Я смазала тебе спину целительной мазью, и уже скоро твои раны заживут. Вот увидишь, от них даже следа не останется. Негоже такой красавице так долго оставаться не у дел. — Загадочно улыбнувшись, Шакира направилась к выходу, бросив на ходу: — Теперь мы часто будем видеться, милая. Я велю принести тебе легкий ужин.

Своей неторопливой величавой походкой и грациозными движениями она напомнила Эльнаре горячо любимую Софи. Ей вдруг захотелось попросить Шакиру не уходить так быстро. Но та уже скрылась за дверью, оставив в комнате запах дорогих благовоний и невольной грусти, вызванной ее уходом.

Шакира сдержала свое обещание. Каждый день по нескольку часов она проводила у постели выздоравливающей Эли, развлекая ее всевозможными рассказами. Как и Софи, она немало путешествовала по миру, и ей было чем удивить юную восторженную девушку. Правда, при этом Шакира ничего не рассказывала о себе. Собственно, не только Эли, но даже Сатар толком не знал, кто она, откуда родом и каково ее прошлое? Просто однажды, лет шесть-семь тому назад, она неожиданно появилась в доме персидского посла. К удивлению слуг, после недолгого разговора с ней господин приказал отвести незнакомке лучшие покои и незамедлительно выполнять все ее пожелания. Никто не знал, что их связывает, но все видели, что самоуверенный и жестокосердный Сатар прислушивается к мнению Шакиры. Ее не любили, но с ней считались.