Чтение онлайн

Элвис слушал и рассматривал того, кого прочили ему в менеджеры. Невысокого роста – в холле он был Элвису по плечо. Но под дорогим сукном делового костюма угадывалось спортивное телосложение. Выдающийся подбородок, тонкие губы. Карьерист. Такой своего не упустит. Впрочем, может, оно и к лучшему…

Далее последовали математические выкладки. Сколько денег это принесет, в целом компании и ему лично. А чтобы Элвису было понятней, сменявшие друг друга на экране суммы приводились еще и в эквиваленте 1977 года. Со всех сборов ММК отдавала Элвису самый высокий процент. Не больше, чем у других исполнителей, но такой, каким обладали единицы. Когда среди них прозвучало и имя Дмитрия, Элвис машинально посмотрел на Альнова, а после него на сидевшего рядом Марченко, который до сих пор никак не участвовал в общем рассказе. Все это время он молча наблюдал за происходящим, перекатывая по столу карандаш с одной грани на другую. Марченко спокойно встретил взгляд Элвиса и держал его, пока Пресли сам не отвел глаза.

В графике, составленном на месяцы вперед, был расписан буквально каждый день, только конкретные даты не проставлены. Все технологии использовались раньше для других исполнителей. Исключение составляло разве что первое представление Элвиса общественности. Эффект здесь напрямую зависел от того, насколько внезапным для публики и своевременным со стороны компании окажется это появление. Почему ММК так настоятельно и просила бы пока сохранять конфиденциальность.

Перед Элвисом проходил список городов, где ему предлагали выступать, студии, где он будет записываться, залы для концертов, лица участников его группы, о которых рассказывал Дмитрий…

Безусловно, несмотря ни на что, Элвис вправе не соглашаться. И тут ММК никоим образом не может, да и не хочет на него влиять. Сумма финансовых потерь – включая оплату процедуры, компенсацию состояния Пресли и уже сделанные вложения в проект – выйдет, конечно, внушительной, но для капиталов компании лишь небольшой частью. Элвису показали в цифрах это соотношение, таким образом давая понять, что его отказ хотя и будет болезненным, но корпорацию не разорит.

Возможно также, что он захочет работать с какой-либо другой звукозаписывающей фирмой. Таких сетей несколько. ММК взяла на себя труд сравнить их доходы и возможности. Каждая из компаний была довольно крупной, но все они уступали Международной корпорации. Это не говорилось прямо, но было понятно из появлявшихся на экране столбцов чисел.

Элвис слушал внимательно, но внешне абсолютно бесстрастно. Его лицо осталось непроницаемым даже тогда, когда прозвучало, что за историю музыки продал больше всех дисков. Он ни разу не прервал продолжительный монолог, но когда тот закончился, краткие и предельно четкие вопросы, негромко, но ясно прозвучавшие в установившейся тишине зала, показали, что Элвис ни на минуту не потерял нить разговора. Каким образом они смогут пересечь границу и попасть в Штаты, и никому не станет известно? Для этого есть свои дипломатические каналы. Чем застрахована компания, если Элвис решит разорвать контракт? Сумма неустойки будет астрономической – это и есть гарантия. Каковы будут действия корпорации, если проект прогорит и окажется провальным? Это невозможно. Но даже если – никаких. ММК выплатит положенное, и в любом случае Элвис останется при своем.

Его вопросы подхватывали без малейшей заминки, как мячик легко перебрасывая по обе стороны стола. И вообще, вся встреча напоминала хорошо срежиссированный спектакль, с отлаженной тактикой и стратегией. Но разыгранный настолько искусно, что не оставалось и тени нарочитости. Они не настаивали, не убеждали, не агитировали. Предоставляя Элвису самому делать выводы из череды фактов, выстроенной так, что выводы становились очевидными.

Разумеется, его не торопят с ответом.

В завершение ему дали копию контракта и еще целый пакет документов – с информацией об ММК, других компаниях, а также подробностями проекта и досье музыкантов из группы. И снова поблагодарили только за то, что приехал и выслушал.

Прощаясь и отвечая на рукопожатия, Элвис заметил поодаль, в стороне ото всех, Альнова и говорившего ему что-то Марченко.

– Странный он какой-то, – произнес Элвис первое, когда они выехали в город.

– Кто?

– Этот Марченко. За все время так ничего и не сказал. Словно его не касается.

– Нет, почему же? Он заедет сегодня вечером, насчет контракта. Просил меня вам передать.

– Да? А почему он меня лично не предупредил?

– Не знаю, – Альнов пожал плечами, – может, не хотел, чтобы в корпорации слышали.

Элвис задумался и, видимо, согласившись с таким объяснением, углубился в изучение контракта.

– Можно? – Альнов протянул руку, когда Элвис пробежался по последней странице.

Элвис молча передал ему листы и ждал, пока Дмитрий просматривал их, один за другим.

– С виду стандартный. У меня такой же, – сказал Альнов, не поднимая головы. Он почитал еще немного и вернул контракт Элвису.

Больше до конца пути они ни о чем не разговаривали.

Когда мужчины добрались домой, оказалось, что Наталья еще не возвращалась. Была уже середина дня, и Дмитрий взялся за трубку внутренней связи распорядиться об обеде. В этот момент за окнами правой гостиной послышался шум подъезжающего автомобиля, сменившийся звуками шагов и голосами в холле.

На пороге остановилась Наталья. За руки она держала двух мальчиков лет пяти.

– А вот и ты, – повесив переговорник на стену, Дима обрадовано пошел жене навстречу.

Наташа ласково кивнула в ответ. Переведя взгляд, улыбнулась Элвису и склонилась к малышам.

– Поздоровайтесь с нашим гостем, – сказала она вполголоса.

Вежливое по-английски «Здравствуйте, сэр!» прозвучало почти хором.

– Это наши дети. Андрей и Сережа, – представил Альнов.

Элвис едва сдержался, чтобы не издать какой-нибудь изумленный возглас.

Двух более непохожих детей трудно было себе представить. Андрей, светловолосый, с серыми глазами, казался точной копией Дмитрия, но вот второй… Смуглый, с непокорной волной аккуратно причесанных черных волос и пытливым темно-карим взглядом, Сергей ничем не напоминал ни Дмитрия, ни Наталью. При этом оба ребенка были явно одного возраста. Но хотя в чертах лица и прослеживалось нечто общее, все же никак нельзя было предположить, что это – родные братья.

– Здравствуйте.

– Вы уже обедали?

– Нет, я только собирался, – Дима показал на телефонную трубку. – Мы сами вернулись вот только что.

– Ладно, не надо. Я сама. Извините нас, – Наташа бросила на гостя быстрый взгляд и увела детей из комнаты.

Когда шаги затихли за пределами холла, Дмитрий негромко сказал вдруг без вступлений:

– На самом деле Сергей нам не родной сын. И он об этом знает. Это ребенок Наташиной сестры, Виктории. Они разбились вместе с мужем. На машине. Почти сразу после того, как Сережа родился. Но для нас, – голос Димы стал твердым, – нет никакой разницы. Мы любим обоих одинаково.

Элвис увидел их снова за обедом. Детей в семье сажали за стол вместе со взрослыми. Не покидая завязавшейся ни к чему не обязывающей беседы, Наташа время от времени ласково обращалась к сыновьям по-английски.

Около четырех часов позвонил Марченко – согласен ли господин Пресли обсудить с ним условия договора? – и обещал быть к пяти. До тех пор Дмитрий предложил Элвису располагаться в правой гостиной, где его и застал Марченко, приехавший точно к назначенному часу. Альнов сбежал по лестнице второго этажа встретить его, на звук прокатившегося по дому звонка. И проводил в комнату, в которой Элвис, предоставленный самому себе, снова и снова возвращался к отпечатанным убористым шрифтом страницам контракта.