Чтение онлайн

 - Ты не понимаешь, Сепфора, - вступилась за брата Мелхиседека. И почти безнадежно: - Ты не понимаешь...

 - И эта еще! - Сепфора всплеснула руками.
– Так ты знала, что он пропадал в пещере?! Знала и молчала все это время!

 - Я узнала об этом недавно, узнала от Еноха! Но поверь, Сепфора...

 - И зная, что он прятался в пещере, ты отправилась с ним в путешествие рассказывать всем о его жизни с ангелами?

 - Да он был у ангелов, Сепфора!
– почти ласково сказала Мелхиседека, но Сепфора в мягком голосе золовки не угадала чувства теплой связи ее земной жизни с жизнью ангельского мира.
– Только...

 - Только - что? Только жил в пещере?
– Сепфора коротко махнула рукой в сторону золовки.
– Енох!..

 - Он действительно думает, что был у ангелов, Сепфора!
– с серьезной складкой на переносье сказал Тувалкаин.
– Не стоит к нему обращаться подобным тоном.

 - Енох!
– прошептала Сепфора, с ужасом вглядываясь в лицо мужа.
– Енох... да ты действительно болен.

 - Ты не понимаешь!
– с мольбой проговорил Енох.

 - Ен...
– Сепфора опустилась на стул. И только приговаривала шепотом: - Енох, что ты с собой наделал! Что ты с собой наделал!

 - И со всеми нами, - сказал Мафусаил и швырнул обломок посоха в очаг.

 - Это не он, - заступился Тувалкаин.
– Ему помогли.

 - Я должен сказать, - начал Енох, но остановился.
– Я должен объяснить вам, что на небо поднимался в молитве. Я поднимался в свете, к светам, к Первому свету. И в запредельном сливался с ангелами. Но достигнуть этого можно только через оставление всего в мире. Только уединившись в невещественной молитве, можно вместить в себя сверхприродную силу видения. Моя... Вы не понимаете!

 - Мы все понимаем, Енох, - прошептала Сепфора.
– Все отлично понимаем.

 - Постой, Сепфора! Постой!
– сказал Енох поднимая руки, точно защищаясь.

 - Замолчи, Енох!
– не выдержала Сепфора.
– Замолчи!

 - Сепфора!
– с мольбой обратился Енох.
– Я говорю правду. Все разъяснится. Мне сейчас трудно объяснить всем! Я только для упрощения рассказывал так, как рассказывал. Чтобы было понятно.

 Тувалкаин размеренно кивал, и Енох видел, что верят скептическим кивкам гостя, а не его словам, но все-таки продолжал:

 - Если бы я не ушел в уединение, я бы не смог духом восходить в небесные сферы, телом видимо оставаясь здесь, на земле.

 - Я буду добрым правителем, - встрял лже-Енох, и Тувалкаин осадил его:

 - Ты тут еще... помолчи! Иагу, уведите его!

 Енох замолчал, чувствуя бесполезность объяснений. И горечь превратилась в растерянную улыбку.

 - Енох, - сказал жрец Иагу, придерживая за локоть лже-Еноха.
– Иавал-скотовод наверняка дописывает историю, начало которой на добытом нами пергаменте. Эта история про вас, про ваше возвращение. Мы приглашаем вас в город и обещаем создать все условия, чтобы вы дописали свою историю сами. Наверное, она закончится вашим вознесением. А потом мы сравним пергаменты Иавала и ваш. Здесь нет никакой уловки, все прозрачно. Если ваши истории будут различны, я извинюсь и перед вами, и перед вашими близкими за то, что мы устроили в вашем доме. А если они будут одинаковы...

 Тувалкаин благодарно кивнул жрецу.

 37. Возница поднял над колесницей кожаный верх, и та стала походить на маленький шатер на колесах. Изнутри к верху шатра Тувалкаин прикрепил зажженный фонарь.

 Сепфора держала Еноха под руку и говорила:

 - Все будет хорошо, Еноше.
– И боялась признаться, что успокаивает саму себя.

 - Пора выезжать, - сказал Тувалкаин в веселом возбуждении и повторил: - Не беспокойся, Сепфора, Енох будет жить в моем доме как брат... Откровенно говоря, Енох, я не рассчитывал, что ты так легко согласишься поехать со мною в город, хотя мне очень этого хотелось.

 - Помогите ему во всем разобраться, - с мольбой прошептала Сепфора. Тувалкаин кивнул и, глянув за колесницу, рассмеялся:

 - Прекратите подслушивать, Мелхиседека! В конце концов, это неприлично!

 Та вышла из-за колесницы и, схватив Еноха за рукав, отвела в сторону. Настойчиво прошептала, глядя в глаза брату:

 - Еноше, одумайся! Ты не должен ехать в город!
– Она пыталась быть строгой.
– Ты не должен! Я чую беду.

 - Ему нужно во многом разобраться.
– Тувалкаин снисходительно улыбнулся непониманию Мелхиседеки.
– Сепфора?
– Повернулся к женщине так, что закрыл собой Еноха и Мелхиседеку.
– Сепфора, нам ни к чему обшаривать закоулки недомолвок. Сегодня я в запальчивости, может быть, сказал что-то не так, как следовало бы. Поверь, я очень уважительно отношусь к вашему дому. И более чем уважительно отношусь к тебе, Сепфора.

 - Может быть, это и так, Тувалкаин, - сказала Сепфора, глядя в ноги. Лезвие света падало между ней и Тувалкаином через открытый полог шатра колесницы.
– Но еще более уважительно ты относишься к своей идее объединения религий и родов. И готов принести себя в жертву этой идее и взять в жены женщину сифитов. А Енох... Енох любит меня. Во всяком случае любил до того, как ушел в пещеру.
– Сепфора отвернулась, потому что заплакала.
– Помогите ему, Тувалкаин.

 - В твоем тоне, Сепфора, сомнение. Пусть его не будет! Мне кажется, я знаю, о чем ты думаешь. Мелхиседека настраивает тебя против меня и усиливает твое недоверие. Но, поверь, то, что мы делаем, для блага Еноха, для твоего блага, Сепфора, может быть, для блага всех сифитов. И каинитов тоже.

 Женщина понимающе кивнула.

 - Тувалкаин, а как же одежды Еноха? Он столько времени не был дома, а она как новая! Я своими руками ткала материю, своими руками шила платье, своими руками вышивала крестик с испода воротника, чтобы не спутать одежду Еноха с одеждой Мафусаила. Ты, Тувалкаин, знаешь, сколько он не был дома, и она - она почти новая! На ней даже нет платяной проказы! Я боюсь это произнести, но мне кажется, одежды Еноха стали новее.

 Тувалкаин слушал, наклонив голову.

 - Пока я ничего не могу сказать по этому поводу. Но мой жизненный опыт убедил меня, что у всякого чудесного явления - самая что ни на есть материальная подоплека. Разберемся! Поэтому я и уезжаю в город вместе с Енохом.

 - Еноше, ты не должен ехать в город, - настаивала Мелхиседека, дергая брата за рукав.
– Не должен!

 - Воля Божья, - отвечал Енох и улыбкой пытался успокоить сестру.
– Мы должны всегда творить волю Божью, даже если нам кажется, что она...

 - Енох, тебя там погубят! Я боюсь. И Тувалкаина, и его жреца Иагу. Они могут с тобой сделать то же, что и с этим несчастным человеком.
– Она бросила испуганный взгляд на колесницу, в которую усадили лже-Еноха.

 - Я сейчас обижусь на себя, сестра!

 - На что?
– вскричала та.

 - Мне кажется, что ты мне не веришь.

 - Я и верю тебе, и... помнишь тот разговор в доме отца...

 - Пора!
– твердо повторил Тувалкаин.

 Енох благословил домочадцев и неловко залез в колесницу.

 - Не бойся, Еноше, - весело проговорил Тувалкаин, проворно усаживаясь рядом с Енохом.
– Трогай!

 Мелхиседека вцепилась сзади в колесницу, точно рассчитывая удержать ее.

 - Еноше!
– Колесница дернулась, увлекая за собой Мелхиседеку, и она побежала, чтобы не упасть. И упала бы, если бы подоспевший Мафусаил не поддержал ее.