Чтение онлайн

Стоп. А где у них рубильник, интересно? Шлагбаум электрический работал, и над самым подъездом забытая лампа светится, а внутри света нет. Почему так? Не положено. Распределительный щит всегда недалеко от входа, иначе не бывает. В любом проекте щит у входа в помещение, потому что если кто-то входит куда-то, а там темно, то он должен иметь возможность проверить пробки. Это аксиома.

Снова схватился за телефон, набрал номер Татьяны. Она ответила в ту же секунду, опять шепотом:

– Да?

– Ты не знаешь, где в здании распределительный щит? Где свет отключается?

– Сразу, как в здание вошел, налево. Дверь перед стойкой, не доходя до туалетов.

– Понял.

Телефон в карман. Вот как важно вовремя подумать. Подумать вообще важно и полезно, а вовремя – так и вдвойне. Дорого яичко ко Христову дню! Ружье на изготовку, особое внимание дверям в туалеты. Там тихо, кажется. Ну и пусть дальше будет тихо, а все здание мне проверять и зачищать некогда, да и неохота вовсе.

Так, прямо напротив двери в щитовую еще одна дверь. Куда ведет, я не в курсе. Надо будет смотреть в обе стороны. Но пока тихо, везде тихо. Только шаги моих ботинок по граниту. Хорошие подошвы, на камне вообще не скользят. И почти не поскрипывают, что еще важнее.

Я вытянул левую руку, подергал ручку двери в щитовую. Заперто. Но дверь легкая, из древесно-стружечной плиты, обклеенная ламинатной пленкой. И замок понятной конструкции. Я сделал пару шагов назад, прицелился с расчетом, чтобы картечь ушла вправо и вниз, не повредив особо ничего с той стороны, выстрелил. Грохнуло, вспыхнуло, замок вбило внутрь. Снова в гулкой, наполненной отзвуками эха тишине звук катящейся пустой гильзы. Я подошел ближе, толкнул дверь ногой, и та открылась. Щит прямо передо мной. Пошел вперед!

Черт, тесновато здесь для ружья. Пришлось стволом оттолкнуть дверь левее, еще шаг вперед. Дверь дернулась назад, из-за нее появилась бледная и грязная рука, вцепилась в ствол ружья, дернула.

– Мать! – крикнул я с перепугу, а затем прошипел: – Пусти, тварь!

Я рванул ружье на себя, но в результате лишь вытащил из-за двери скрывавшегося там мертвеца. Он вцепился в ружье уже двумя руками, заскулил, оскалив зубы, и уставился мне в глаза. Пахнуло тяжелой тошнотворной вонью. Уже привычное ощущение накатившей волны страха от взгляда нежити. И сзади послышались шаркающие шаги. Еще один!

Я рванул ружье еще раз – бесполезно, тот просто повис на нем, и я подтащил его ближе. И тут меня осенило: а для чего взял с собой пистолет? Вот именно для этого, для таких случаев. Я отпустил дробовик, отскочил назад, выдергивая «Грач» из кобуры, оглянулся. Второй мертвяк был еще далеко, на полпути от лестницы, ведущей на второй этаж, просто эхо приближало шарканье его шагов.

Я не ставил пистолет на предохранитель, патрон был в патроннике. Для нормального стрелка это тоже хороший способ безопасно держать оружие в готовности к открытию огня. Сейчас курок спущен, чтобы взвести его, надо сильно нажать на спуск, с усилием большим, чем можно случайно к нему приложить, вытаскивая оружие из кобуры. Как в револьвере, короче. Я упер правую ладонь в левую, прицелился в лоб мертвяку, тупо глядящему на ружье у себя в руках. Оно мешало ему нападать дальше, заняв руки, но при этом он не догадывался его просто выпустить.

Видишь, какой ты тупой? Я плавно потянул спусковой крючок. Хлопок, гораздо более тихий, чем ружейный, но все равно резкий, как щелчок кнута, вызвавший долгое эхо в пустом здании, синеватая дульная вспышка. Пуля ударила точно в середину лба зомби, свалила его навзничь. Я быстро повернулся ко второму, а тот уже близко, метрах в пяти-семи. Идет враскачку, одна нога повреждена, на ней следы укусов, поэтому трудно поймать голову в прицел, и темновато здесь. Прицел на него, один выстрел, второй, прыгает ствол, выплевывая язычки синеватого пламени. Есть контакт! На бледном лбу черное круглое пятнышко появилось как будто само собой. Мертвяк упал лицом вниз, громко стукнув головой о камень пола. Я снова направил пистолет влево – мало ли кто еще в щитовой был? Но там было тихо, труп лежал лицом вверх, мое ружье поперек его груди.

Не опуская пистолета, я вошел, перепрыгнул через труп, забежал в дальний угол тесной комнатки, направив ствол в угол за дверью, но там никого не было. Выглянул наружу, но в вестибюле тоже никого. Ну и хорошо. Быстро заменил магазин в пистолете на полный, а начатый убрал в подсумок на поясе. Подобрал дробовик. А вот и он – распределительный щит. Щит как щит, только большой. Куча предохранителей с рычажками, под каждым надпись. Но сначала надо проверить два – общий и так называемый УЗО. Так и есть, общий отключен. Я протянул руку и с усилием сдвинул вверх плоский пластмассовый рычаг. И с радостью услышал, как защелкали, включаясь наперегонки, лампы дневного света в вестибюле.

– Ура! Ититска сила, ура! – сказал я вслух. – Да будет свет, мать его яти!

Затолкал еще один патрон в дробовик. Пусть будет полным. Двигался дальше я все с той же осторожностью, как и в темноте, но скорость движения выросла, как ни крути. Не надо было отдельно осматривать каждый угол, освещая его узким лучом тактического фонаря, – теперь все как на ладони. Еще раз повел стволом за стойку, загораживавшую проход, заглянул в гардероб, где лежал почти обезглавленный труп гардеробщицы, направил ствол на мертвеца, которого застрелил из пистолета. Тот тоже не шевелился. Дальше, до самой лестницы, все просматривалось хорошо, и я преодолел этот отрезок пути бегом.

Поднялся до середины первого пролета, поднял ружье, направив его на верхнюю площадку, но там никого не было. Снова пошел вперед, стараясь слушать, что там, наверху, но, кроме своих тихих шагов, не слышал ничего. Когда поднялся почти до верха, пошел осторожней, осматривая все вокруг и ожидая нападения с любого направления. И опять никто не напал.

Второй этаж состоял из длинного и широкого коридора с большими окнами справа, перед которыми стояли пластиковые скамейки со спинками. Слева было несколько дверей, которые вели на балкон, идущий над всем спортивным залом по периметру. Его тоже следовало проверить. Я тихо подошел к ближайшей двери, подергал ее. Открыто. Распахнул рывком и рывком же вошел на балкон.

Никого на первый взгляд, балкон просматривался до самого конца, он был огорожен горизонтально идущими трубами с полированными деревянными перилами наверху, спрятаться негде. Посмотрел вниз. Электрическое освещение в спортивном зале было выключено, свет попадал в него лишь через забранные стеклоблоками окна под самым потолком. Я посмотрел с балкона вниз, увидел человеческую фигуру, неподвижно стоящую посреди спортивного зала. И справедливо счел ее мертвяком, потому что нормальный человек, услышав выстрелы, уже давно проявил бы себя, радуясь подмоге. До мертвяка было около пятнадцати метров сверху, вполне можно стрелять. Аккуратно прицелился, наведя яркое световое пятно на верх черепа так и не обращавшего на меня внимания зомби, нажал на спуск. В пустом зале грохот выстрела образовал стоячую звонкую волну, гулявшую от стены к стене несколько секунд. Картечь ударила мертвяка в голову, свалила. Не то расстояние, чтобы сносить черепа, но для того, чтобы убить, энергии и плотности картечной осыпи хватило. Шесть в помповике осталось. Я всегда считаю, непроизвольно. Полезная привычка.

Хоть и виден был весь коридор до того, как я вышел на балкон спортивного зала, но и с балкона я вернулся туда со всеми мерами предосторожности – мало ли кто успел за это время сюда пригулять? «Осторожность еще никого не убивала!» – говорил наш ротный, и в этом вопросе я всегда предпочитал ему верить. Но в коридоре было все так же пусто. Можно немного расслабить плечи, опустить ружье. Руки устают от такого положения, и если есть возможность дать им отдохнуть, то возможность надо использовать не сомневаясь. И можно снова прибавить ходу.