Чтение онлайн

Рассказ Рубина закончился. Эниф, поставив чашку на стол, очень тихо спросил, впервые проронив слова за несколько часов молчания.

– Вы человек?

Она не знала правильного ответа, но неуверенно кивнула. Как она может сказать о том, кто она, если даже собственное имя остается для нее тайной? Со стыдом она представила, как глупо выглядит в глазах сильного, уверенного в себе собеседника, упрямо продолжавшего разглядывать ее растерянный вид.

– Я ничего не чувствую. – Признался он. – Как же тогда вы проходите путь бессмертного? Вы не эльф, в отличие от меня. Однако, я ощущаю вашу плотную связь с Айрой. Вы с ней неразрывны. Разрушить этот союз невозможно… Удивительно… – Эниф глубоко вздохнул, будто сдерживая в себе неожиданный порыв. – Никто кроме Странников не может перемещаться между мирами. Вы не Странник. Однако, вы здесь.

В его голосе зазвучали нотки азарта. Совсем легко, едва уловимо их можно было расслышать в обволакивающем тембре мягкого, но сильного тона. Эмоции Энифа были под ежесекундным контролем, но в эти мгновения он был крайне возбужден. Даже от девушки не укрылся восторг, с которым он размышлял вслух, словно старался навести ее и Рубина на очевидную мысль.

– Тогда скажите мне, как я попала в этот мир. – Требовательно произнесла девушка и с удивлением обнаружила, что на лице Энифа появилось подобие торжествующей улыбки.

Рубин сидел в глубоком кресле и в какой-то миг взглянул на своего товарища, затем на девушку и застыл, пораженный или напуганный внезапно пришедшей мыслью.

– Что тебе известно? – поинтересовался красноволосый Хранящий и Эниф улыбнулся. – …Как бы там ни было, я не думаю, что ты прав – беспамятство уже овладевает ее разумом. Это лишний раз доказывает…

– Безумие ей не грозит. – Резко перебил друга эльф. Немного помолчав, он заговорил. – Жаль, что в минувшую ночь вы спали столь крепко, что не увидели на небе звезду. Единственную, явившуюся сегодня над просторами Айры. В самый темный час ночи она возникла над горизонтом. Я склонен думать, что передо мной сидит Хранящая по имени Цефея.

Цефея! Как можно было не помнить свое имя, как можно было забыть о нем, не знать его? Едва Эниф произнес его, как лицо девушки озарилось улыбкой. Утром она была безымянным человеком, но уже несколько часов спустя ей даровали имя – желанное имя. Могла ли она представить, что это имя – начало ее долгого, но тяжелого пути в мире Айры? Нет, она еще не знала об этом, и потому без страха, но с легким смятением, взглянула на Рубина, неподвижно сидевшего рядом. Если Хранящий был удивлен, то не подал вида, оставаясь внешне абсолютно спокойным.

– Тогда ты должен знать имя ее Перворожденного. – Невозмутимо заметил он.

– Увы, друг, – Небрежно пожал плечами Эниф, – пока что его имя неизвестно. Эта звезда появляется над Айрой впервые.

Рубин неуверенно предположил, что новость должна обрадовать советников Императора и сообщество Хранящих, однако Эниф покачал головой.

– Не все так просто, мой друг. Астрономы предвидят, что Цефея – звезда, предвещающая гибель Айры. Они боятся ее возвращения. Император не глуп, противостоять воле Создателя он не станет и примет Хранящего. Однако, нам может помешать Вечный совет. Они боятся ее возвращения. Сегодня было заседание советников в Ратуше и едва ли не все единодушно согласились с мнением, что Цефею лучше держать под контролем. За нее – живую или мертвую – обещают немалые деньги. Негласно уже объявлена охота на нее. Цефея в опасности.

Сердце девушки колотилось, болезненно ударяясь о ребра. Ей казалось, что все слышат его грохочущий рокот, с которым оно качало кровь. Щеки ее пылали. Не представляя, что ей делать, она неподвижно сидела на диване, вцепившись ногтями в обивку его мягких подушек.

– Почему ты так уверен, что она – Хранящая? – поинтересовался Рубин и Эниф широко улыбнулся.

– Не вижу иных неожиданных гостей в Айре. – Сообщил Эниф. – Почему ты упрямишься? Ты сам прекрасно знаешь о том, что перед тобой сидит Хранящая. – Эниф широким жестом указал на светловолосую девушку. – Но ты так упрямо не желаешь принимать этот факт, что готов обманывать сам себя?

Рубин не ответил на колкость друга и Цефея, пользуясь минутной тишиной осторожно спросила, не собираются ли они выдавать ее совету.

– Хранящие не должны противиться воле Создателя. – Сообщил Эниф. – Появление любого Хранящего в Айре – предрешено в момент создания мира. Быть может ты – знамение скорой гибели мира, но я верю – есть путь, следуя по которому Айру можно привести к процветанию. По этому пути я проследую за тобой, Хранящая Цефея. Раз такова воля Создателя.

Эниф поклонился и Рубин, не проронив ни слова, последовал его примеру.

Цефея – только получившая имя, а вместе с ним и новую жизнь в незнакомом мире – удивленно разглядывала лица едва знакомых мужчин. Утро первого дня весны принесло ей неожиданно много даров: имя, новую жизнь и, а главное – верных друзей, в руки которых она безропотно вверила свою судьбу.

Эниф покинул покои поздним вечером. Коротко простившись с Цефеей, он обещал вернуться днем, посвятив утро встрече с советниками, которые вновь соберутся в Ратуше. Девушка видела, что Рубин, после разговора с Энифом, стал мрачен и неразговорчив.

– Я не хотел, чтобы ты была Хранящей. – Нехотя признался он. – Быть Хранящим – это проклятие. Наша жизнь полна одиночества. Мы не создаем семей, мы не любим, а если и любим – оставляем чувства при себе. Мы контролируем собственные эмоции, не вольны подчиняться желаниям. Хранящие тем и отличны от людей – в наших судьбах редко отыщешь счастливую историю любви. И я не хочу, чтобы тебя ждало подобное будущее. Я не желаю тебе зла.

– Однако, ты, как и Эниф, согласился помогать мне. – Заметила Цефея.

– Как я могу оставить тебя? – удивился Рубин и тут же затих.

Она не хотела заставлять его отвечать и потому промолчала. Рубин, борясь со своим желанием продолжить беседу, занял место в кресле у камина, тем самым поставив точку в разговоре. Должно быть, позже он вернулся бы к разговору об опасностях, что подстерегают Хранящих на их пути, но ночью Цефея серьезно заболела. Жар был столь силен, что сбил ее с ног у раковины, когда она умывала лицо. Ослепнув от боли, девушка вскрикнула, повалившись на пол. Вовремя подбежавший Рубин подхватил Цефею на руки и уложил ее на кровать. Болезнь развивалась столь стремительно, что Хранящий не успел даже сообщить о недуге Энифу.

Последующие дни слились в один комок. Цефея не обладала собственными воспоминаниями и Айра использовала миг, наполнив память девушки воспоминаниями минувших эпох. Жар терзал тело Цефеи, выкручивал из суставов кости, тянул жилы. Все эти страдания были лишь жалкой крупицей той боли, которую испытывала Айра во времена смуты. Сознание вырисовывало из бреда боли и снов видения о войнах. Невыносимые муки преследовали Цефею, разделявшую предсмертную агонию с каждым когда-либо павшим солдатом Айры. Цефея видела и ощущала гибель мирных людей, размеренно ведущих жизнь крестьян и торговцев. Бесчисленное количество эпох тянулись долгими часами кошмаров и один сон сменялся другим, приступая к повести следующей сотни лет. Однако, среди раскаленных болью воспоминаний, появлялись согревающие дни спокойствия и безмятежности. Со всех уголков мира – с самых дальних земель Архарии или чащ лесов Мералидиуса – эти воспоминания бережно сохраняла Айра и лелеяла их как мать лелеет воспоминания о сокровенной нежности собственного ребенка. Это были мгновения любви, нежности, дружбы. Эти воспоминания разжигали в сердце желание жить и сильнее него могло быть только единственное чудо. Восхищение чарующей красотой Айры: редкие, блаженные минуты сна, когда над миром расстилался атлас звездного неба. Эти мгновения сознание Айры показывало Цефее с особой яркостью, будто красуясь перед одиноким зрителем итогом таланта Создателя, искусно творившего мир в начале времен. В минуты безмятежности мир дышал прохладой вечерней росы и свежестью утренних ветров Запада. Над миром нависало пять величественных и молчаливых лун, выбеленных вековым путешествием по ледяному небосклону среди блистательной россыпи звезд.