Эра беззакония
Шрифт:
Не заметил, чтоб дожидались. Перекидывая из одного кабинета в другой, его «допинали» до заместителя начальника одного из управлений департамента УР. Повторил молодому генералу все, что пересказывал четырем предыдущим полковникам. Невзирая на малость чина, получил приказ доложить комиссии, занимающейся подготовкой Коллегии министерства, о работе питерского ГУВД по делу о самоубийстве. В 16.00, кабинет 318.
– Пять минут. И без всякой лирики! – предупредил напоследок генерал, зам. начальника Управления. – Текучка работать мешает!..
А работы у мужиков невпроворот. Утром пересекся с двумя однокашниками по Академии – обрадовались, позвали забежать, когда освободится. Вот, освободился, и кабинеты правильно нашел, а однокашников как корова языком слизнула. Работа!
Перекусил в местной столовой. Посидел в приемной молодого генерала. Дважды связывался со своей группой по мобильнику. Никаких новостей. Жаль. Как-то мелко выглядит их питерская возня из столичного далека. Разность масштабов абсолютная. Кого тут розыск волнует? Тут бабки делают.
Специфика рыночной экономики. Кадровые вопросы конвертируются в дензнаки. Деньги – в должности высшего порядка. Круговорот. Даже Уголовный розыск зарабатывает, решая: по кому – возбудить, а по кому – приостановить. А наркота? Песня!.. А рейдерство? Кому – передел награбленного, а МВД – манна небесная. И так далее, и тому подобное.
Такие глупости лезли в голову Калмычкову, пока шло, начавшееся в 16.00 совещание. Вначале он вздремнул незаметно, минут двадцать, а теперь слушал вполуха выступавших да собственные мысли.
Калмычков сидел у стеночки в просторном кабинете. Совещавшиеся расположились за длинным столом. Все – генералы. Мелкие чины заняли стулья, расставленные в два ряда вдоль стен. Во втором ряду, за широкими спинами, Калмычков и прикемарил слегка. У него как болезнь: на больших совещаниях торжественных вечерах и тому подобных говорильнях, организм сам собой отрубается с первыми словами первого выступающего. Спать он умеет стоя и с открытыми глазами.
Отоспав положенные двадцать минут, потом столько же поковырявшись в мыслях, Калмычков поймал нить совещания. Разные департаменты и управления обсуждают сводные цифры. День милиции на носу. Праздничный приказ, речь министра. Вот и обобщают, уминают в допустимые пределы недопустимо расползающиеся показатели.
Ага! Вот плановые цифры снижения по отдельным видам преступлений. Неужто выполнили? Ай да мы! По убийствам на 0,7 процента перевыполнили! И плановый процент раскрываемости перекрыли?! На полном серьезе! Еще и ресурсы сэкономили?
Как не похоже на ГУВД. Там что ни комиссия, то втык. Выговора, приказы. А здесь – трудовые подвиги и победы! «На земле» четко видно, кто чего стоит. Раскрыл – молодец! Не наказали – значит, поощрили.
А тут сидит бригада сценаристов и верстает главному шоумену подходящий сценарий. Чтоб от зубов отскакивало! При полном параде. На шоу «Кабинет министров» или «Прием у Президента». И по телеканалам. «Укрепляем!.. Совершенствуем…»
Жизнь – где-то там, течет своим чередом. В этих незначительных городах, городишках и селах. По подъездам все душат и насилуют. Наркотой только что в детских садах не торгуют. Воруют, прячут бабло за границей. Крадут и убивают детей. Педофилия, проституция. Развращение вседозволенностью и безнаказанностью. Деградация и вымирание.
Это к работе МВД отношения не имеет. У «Шоу-министерства», как и у прочих министерств нашего «Шоу-Государства», иные задачи. Создать иллюзию деятельности. Информационный фантом. Скрыть реальные цели… За результаты кто же спросит? Сам планируешь, сам выполняешь. Сам победные рапорта пишешь. Нету критериев! Полная безответственность. На ней такие бабки растут! Биржам не снилось! Власть – рентабельнее нефтяного бизнеса. В разы!
Неожиданно раздалось: «Товарищи офицеры!..»
Калмычков вскочил и вытянулся вместе со сворой разнокалиберных генералов и полковников. В зал ворвался и прошествовал во главу стола коренастый генерал-полковник. «Замминистра…» – зашептали в рядах.
Вошедший поздоровался, сел во главе стола. Сели и присутствующие. Засуетился генерал-лейтенант, ведущий совещание. Начал перебирать документы и папочки, собранные с департаментов.
– Вот, товарищ генерал-полковник, подработали материальчик для Коллегии… – нашел нужный лист и торопливо застрочил цифрами и формулировками.
Через десять минут перечитывание «жвачки» надоело даже генерал-полковнику. Он заерзал в кресле, ища, чем бы заняться, потом не выдержал и перебил докладчика:
– Ясно, ясно, Вячеслав Геннадиевич. Можно передавать… Работу сделали большую, но успокаиваться рано. Преступность не дремлет! Больше сил отдавать работе! Больше!.. Доложу министру, думаю оценит. Ваше управление, Вячеслав Геннадиевич, славно потрудилось. Владеете ситуацией. Все бы так… Что еще в повестке?
– Все. То есть, было все… Генерал Бершадский просит внести в повестку некорректный вопрос. В разделе «Разное». Я против, но он настаивает… – промямлил Вячеслав Геннадиевич.
– Что за бред?
– Василий Тимофеевич второй месяц на излечении. Бершадский его замещает. По его словам, возникла ситуация, требующая внимания руководства. А по команде бумаги ходят долго.
– Где этот Бершадский? – насупил брови генерал-полковник.
Молодой генерал встал, представился. «Он мой сверстник, – подумал Калмычков, – первый раз на большом совещании, и перед замминистра выступает впервые. Смельчак, однако. Или выскочка?»
– Товарищ генерал-полковник, – начал молодой генерал. – Отдаю себе отчет, что совещание обсуждает стратегические вопросы, а у меня проблема оперативного характера. Но прошу предоставить несколько минут. Я отправил по команде докладные, они, видимо, ходят по канцеляриям. Прямого доступа к руководству у меня нет. Я человек в министерстве новый. За время, пока Василий Тимофеевич будет лечить свой инфаркт, ситуация может обостриться. Для упреждения серьезных последствий прошу выслушать и оказать помощь советом и мероприятиями.
– Ну давай. Только не растягивай сильно. Работы полно.
Бершадский перевел дух и продолжил:
– Товарищ генерал-полковник! На фоне успешной борьбы с преступностью и при общем подъеме работы в министерстве, мы не застрахованы от нетипичных преступлений, могущих оказаться и акциями недружественных организаций. Иногда случаются…
– Кобели случаются… – громко вставил генерал-полковник.
– П-простите, не понял? – сбился Бершадский.
– Кобели, говорю, случаются с суками, – генерал-полковник, видимо, любил хорошую строевую шутку. – А у нас с вами – происходит.
– В этом смысле?.. Извините, – поправился молодой генерал. – Происходят нетипичные, как я сказал, события. Одно такое слу…, простите, произошло в Санкт-Петербурге, еще пятнадцатого октября. Сейчас явление распространилось на восемь областей. Вызвало широкий резонанс в прессе и на телевидении, в том числе за рубежом. Питерский ГУВД ведет расследование. Я вызвал для доклада их представителя. Чтобы из первых рук, так сказать. Разрешите?
Генерал-полковник кивнул, и Бершадский жестом велел Калмычкову подойти.
– Мы укрепили кадры питерцев. Полковник Перельман, наш бывший сотрудник, успешно переломил тамошнюю рутину, отобрал способных людей. Вот, один из них – товарищ Калмыков.
– Подполковник Калмычков, – представился Калмычков. – Дело возбуждено шестнадцатого октября сего года. Двадцать восьмого октября создана следственная группа, которая работает в городе Санкт-Петербурге.
Суть дела. Пятнадцатого октября неустановленный гражданин совершил самоубийство выстрелом из пистолета в область сердца. При этом записал процесс на цифровую видеокамеру…
– И это надо обсуждать в министерстве? – подал голос один из очень пожилых генералов.
Замминистра глянул на него недовольно, и дедок заткнулся.
– Нетипичность в том, – продолжил Калмычков, – что на сегодняшний день в восьми городах, включая Москву, по этому же сценарию произошло двадцать шесть суицидов.
– Тридцать, – вставил Бершадский. – Сегодня ночью – еще четыре.
– Тридцать самоубийств за три недели. Все объединяет видеосъемка и внезапность. По скудным данным, полученным нами из регионов, самоубийцы не относятся ни к одной из групп риска. Отсутствуют признаки доведения до самоубийства. Все происходит на фоне повышенной активности прессы. С самого первого случая. Мы работаем по территориальной принадлежности. Все розыскные и следственные мероприятия проведены…
– Отчет за подписью начальника ГУВД пришел час назад, – дополнил Бершадский.
– Информация из других городов и Москвы крайне скудная и несвоевременная, – продолжил Калмычков. – Просим скоординировать работу. Опасаемся недооценки истинных причин происходящего…
– Будто у министерства своих забот мало, – загнусил опять старикашка. – Скоро вместо оперов по помойкам бегать начнем.
Вольности старикам в этой богадельне, судя по всему, позволялись. Но генерал-полковник напомнил, кто здесь замминистра:
– Что за глупости, Виктор Игнатьевич? Кто вас в опера переводит?
– Я хоть сейчас! – Маразм, видимо, брал свое. – Только не понимаю, почему мы должны выполнять работу низовых подразделений. Что за новая мода – приводить на совещания подобного уровня провинциальных подполковников. В трех соснах разобраться не могут… – Камешек в огород молодого генерала. – Давайте участковых заслушивать.
Бершадский стоял набычившись. Шея кра-а-сная.
– Широкое расследование начато пять дней назад, – докладывал Калмычков. – Все, что можно сделать в городе – выполнено. Мы не можем оценить масштаб и понять мотив происходящего. Если самоубийства – частный случай, то грош нам цена, как правильно замечают старшие товарищи. Если это – акция, у нас отсутствует ресурс для ее прекращения.
– Эх, разогнать бы вашу питерскую кодлу! – мечтательно протянул замминистра. Но вдруг резко осекся, наткнувшись на что-то мыслью. – И так работать некому. Хватит разговоров!
Инициатива, как всегда, наказуема. Генерал-полковник обратился к Бершадскому:
– Нечего мозги пудрить. Как вас по отчеству?.. Михаил Иосифович. Давайте выводы и результаты. Определяйтесь за выходные. Ко Дню милиции сюрпризы не нужны. Если что-то серьезное, доклад мне лично. По молодости лет – глупость прощаю. Но впредь, на важных совещаниях с мелочевкой не лезьте. До вас этого не было и начинать не стоит. Все! Все свободны.
В коридоре Калмычкова дожидался красный как свекла Бершадский. Схватил за рукав и поволок в свой кабинет.
– Не хотел! Не хотел подставляться… Умные все! Удобный случай! Ва-банк иди! – заочно материл генерал кого-то. – От ваших питерских – только проблемы. Ох, накручу хвоста Перельману! – Он постепенно успокаивался. – Держались вы неплохо, Калмычков. Сами-то верите, что дело стоящее?
– В каком смысле? – не понял Калмычков.
– В смысле перспектив, конечно.
– У кого какие перспективы.
– Хорош словоблудничать! Инициатива наказуема, слышали? Передаю вас моим орлам. Не спать, не есть. Землю рыть четырьмя копытами! За выходные нужен результат! Ресурсами обеспечу Информацией тоже. Результат нужен убойный. Иначе затопчут, сволочи. И поймите, Калмычков, вы вроде бы не глупый. Это дело должно открыть перспективы. Все у него для этого есть. Умные люди посчитали. Не дай Бог – загубите…
Калмычков уже выходил из кабинета, когда генерал Бершадский бросил вслед:
– Может, и твои перспективы, Калмычков! Если справишься…«Вологодские»
5 ноября, суббота
О генерале Бершадском Калмычков слышал еще год назад. В одно время с наездом на Макарыча. Рассказывали, что генералом Бершадский стал внезапно. К милиции отношения не имел. Возник ниоткуда в последние месяцы власти предыдущего министра.
Организацией работы по УР не занимался. Имел другую задачу: вымести старые кадры и заменить их своими людьми. Какими своими, Калмычков не знал.
Судя по компетенции Перельмана, ждать успехов от «орлов» Бершадского бесполезно. Так думал Калмычков, поспешая следующим утром к месту своей новой, а точнее, временной, службы.
И сильно ошибся. В восемь утра, в указанном генералом кабинете, он нашел этих самых «орлов». Майор и полковник. В расстегнутых форменных рубашках, всклоченые и помятые. С шальными глазами мало спавших людей. Эти налитые усталостью глаза, кофейные чашки и торчащее из мусорной корзины горлышко коньячной бутылки многое сказали Калмычкову.
Он представился. Полковник протянул руку:
– Пустельгин, Сергей Анатольевич.
Майор замешкался, допивая невесть какую за ночь кружку кофе:
– Иван Петрович. Лиходед…
– Мы тут помудрили вечерок… – Полковник жестом пригласил Калмычкова присесть. Подвинул ему чайную чашку и банку растворимого кофе. – Угощайтесь! Продублировали ваши запросы в Московский ГУВД и по областям.
– Страху нагнали высокими реквизитами, – встрял по-свойски майор Лиходед. – Чтоб туфту не отписывали. Как вам.
Полковник заметил удивленно вскинувшиеся брови Калмычкова.
– Не обращайте внимания, Николай Иванович. Ванюха всегда поперек батьки лезет. Но парень – золотой! Когда меня Бершадский сюда вытащил, из Вологды, я только Ванюху с собой прихватил. Кто-то должен работать, – полковник гоготнул. – А субординация… Пусть они там, на ковровых дорожках. Мы по-простому!
– Да и я не особый служака, – Калмычков поблагодарил за кофе. Мужики недавно в Москве. Лоску еще не набрались.
– Шороху мы навели, – продолжил полковник. – И по криминальной милиции, и по руководству областных УВД. Обломали субботний шашлычок. Представляешь, сколько начальников КМ нас поминают!.. Ничего, пусть поработают. Отписки присылают. Борзота! Лишний фитилек им на пользу.
«Вологодские» прибрали следы ночной трапезы, привели в порядок внешний вид.
– Подежурь часок на приеме, Николай Иванович, – попросил полковник. – Мы с Ванюхой кемарнем на диванчиках. Связисты в курсе. Все, что не по телефону, тебе принесут. Ну, бывай!