Чтение онлайн

Тарджен молча кивнула.

– Линда?

– Да?

– Он бы тобой гордился. Обязательно бы гордился.

Хормейстер церкви Богоматери Скорбей Васси Липтак резко постучал палочкой о пюпитр, останавливая рефрен «Господь воскрес». Смахнув с глаз взъерошенные седые лохмы, придающие ему сходство с Бетховеном, он строго посмотрел поверх нот.

До финала американских хоров в Сан-Диего оставалось три месяца. Церковь Богоматери имела на нем шансы и могла с Божьей помощью одержать победу. А победа означала аудиенцию со Святым отцом в Риме. Васси не спал ночами, представляя, как это будет выглядеть. Певцы Богоматери пели с душой, но сегодня их контральто номер три, карликовая старая дева, убирающая церковь, была явно не в голосе.

– Флоренс, дорогая, ты сегодня неважно себя чувствуешь? – Он еще раз оглядел партитуру.

Флоренс Шейфер зарделась.

– Почему же. Я в порядке, Васси. В самом деле.

Агнес Кроуфорд, звездное сопрано хора, положила руку Флоренс на плечо.

– Ты уверена, Фло? У тебя бледный вид. Может, немного воды? Маргарет, принеси воды малышке Фло.

Флоренс терпеть не могла, когда ее так зовут. При своем росте в метр тридцать два она клинически могла считаться карлицей.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я в порядке.

Васси сурово оглядел ее через свои бетховенские лохмы.

– Может, я немного отвлеклась. Извините.

– Ну хорошо.

Васси со вздохом кивнул органисту продолжать. Каменные церковные своды вновь огласило звучание труб и голосов, но внимание Флоренс опять блуждало.

Она восторженно созерцала статую Пресвятой Девы в нише позади Васси. Царица небесная стояла в белом платье с золоченым подолом, распростертыми объятиями выказывая свое страдание. Она была прекрасна даже в скорби, оплакивая смерть своего ребенка. Во время пения Флоренс вспоминала свое горе и ту часть себя, которая умерла много лет назад. Филип, молодой человек, за которого она собиралась выйти замуж, погиб при пожаре в доме. Она тогда тоже хотела умереть. В ночь перед его похоронами она наведалась к своему приходскому священнику. Он помог ей найти в себе силы жить. Никого другого она уже не полюбила. Годами Флоренс размышляла о том, чтобы стать монахиней, но вместо этого посвятила себя своей церкви и работе секретарем мэрии, уйдя на пенсию после сорока долгих лет.

Жила Флоренс одна, но одинокой себя не чувствовала. При ней был Бастер, ее попугайчик. А еще у нее было хобби: чтение детективных романов и криминальных хроник. В своем воображении она отважно пускалась по стопам Билла Пронзини, [24] Агаты Кристи и других авторов. Во время отпусков Флоренс посещала места знаменитых убийств, полицейские музеи. Романы и пособия она читала запоем; вырезала статьи и скрупулезно их сортировала. С какой именно целью, она не знала, но каждый день своей жизни отмечала тремя фарфоровыми чашками и тремя серебряными ложечками для чая – утром, днем и вечером, непременно за чтением. При этом трижды в день, когда над чайником всходил душистый парок, она размышляла над смыслом своей жизни: какой же ей Господом уготован промысел. Это стало для нее извечным вопросом.

И вот теперь она знала ответ.

А сегодня под вечер она приступит к действиям.

После репетиции хора Флоренс изготовилась прибирать скамьи. Зайдя в подсобку, расположенную в задней части церкви, она потянула за шнурок выключателя; зажглась голая лампочка. В комнате пахло моющими средствами. Здесь находились большая раковина, бутылки с полиролью, воск, тряпки, ведра, все аккуратно расставлено. Флоренс закрыла дверь и заглянула в свою сумку. Все было наготове. Если это произойдет сегодня, то она готова. Она надела фартук, взяла тряпку, плеснула в ведерко немного полироли и отправилась чистить скамьи.

– Как вы себя чувствуете в этот благодатный день, Фло? Я слышал хор из своего дома при церкви. Звучание превосходное.

Отец Маккрини с улыбкой смотрел, как она собирает старые церковные бюллетени с передней скамьи.

– Благодарю, святой отец. А вы?

– Превосходно, Фло. Превосходно.

«Может, вы так и говорите, святой отец, но я-то знаю, что крест вы несете тяжкий».

Отец Уильям Мельбурн Маккрини служил в церкви Богоматери уже много лет. Видный мужчина под два метра ростом, в свои шестьдесят два он по-прежнему сохранял стройность, как в годы своей семинарской карьеры баскетболиста. За исключением наркоторговцев и сутенеров, его здесь любили все. Отличался Маккрини и недюжинными организаторскими способностями: благодаря ему в подвале Богоматери возник новый пункт раздачи горячего питания бездомным, на что пошли доходы от благотворительной лотереи.

Маккрини посмотрел на часы, затем оглядел пустую в это время церковь.

– Пять минут до предвечерней исповеди. Надо бы подготовиться. – По дороге в ризницу он остановился у алтаря и повернулся к Флоренс. – Кстати, Фло, пока не забыл. В эти выходные я буду испрашивать помощи о создании приюта. По мере того как расходится молва, к нам стекается все больше народа. Я знаю, вы и так много делаете для храма, но, пожалуйста, подумайте об этом.

– Хорошо, святой отец.

Маккрини улыбнулся своей обаятельной улыбкой.

Спустя минуту-другую святой отец появился с Библией, в сутане и казуле, [25] с фиолетовой столой. [26] Преклонив колена, он перекрестился перед алтарем. В эту минуту он казался еще выше ростом.

Сердце Флоренс затрепетало. Его вид подчеркивал, насколько он благочестив и праведен, воистину столп силы человеческой. В нише с Богоматерью Маккрини зажег несколько свечей, после чего направился к одной из исповедален; шелест облачений мягким эхом отзывался на его пути.

Флоренс отчего-то охватил страх; ухватившись за спинку скамьи, она захотела криком позвать его на помощь: «Отец, помогите мне!» Но слова не шли. Что происходит? Ведь утром она приходила в церковь уверенная, что поступает правильно. Теперь ее разбирали сомнения. Маккрини скрылся в исповедальне. О, как она нуждалась в его наставлениях, чтобы он ее укрепил и направил!

«Святой отец, умоляю, обернитесь!»

Щелкнула задвижка. Над окошечком внутри загорелся красноватый огонек. Отец Маккрини изготовился совершать таинство, выслушивая исповеди прихожан о прегрешениях.

Флоренс, отерев глаза тыльной стороной ладони, вернулась к уборке. Весь следующий час она усердно трудилась. За это время в церковь и из церкви вошло и вышло около двух десятков человек. Более-менее знакомых Флоренс встречала улыбкой. Детишки крепко держали ручонки возле губ, как в молитве. Взрослые держались более раскрепощенно, и руки у них висели вдоль туловища. Один за другим они входили в занавешенную часть кабинки, опускались там на колени и шептали свои признания отцу Маккрини.

За работой Флоренс слышала шарканье усталых старческих ног, изящный стук каблуков и скрип кроссовок после того, как каждый выходил из кабинки и садился на незанятую скамью, где можно было произнести слова покаяния (кое-кто это делал под приглушенный стук четок).

«Может быть, не сегодня», – думала она, чувствуя некоторое облегчение.

Может, не сегодня. А может, вообще никогда?

Флоренс поуспокоилась. Свою работу она почти уже закончила. Оставалось еще две скамьи. А затем можно будет идти домой, заваривать чай и садиться за чтение. Подходя к последней скамье, она напомнила себе, что надо бы взять домой сливок. В этот момент она подняла глаза, и кровь отлила от ее лица.

Он пришел.

Ее рука отчаянно дрожала – настолько, что выронила склянку с полиролью, которая стукнулась и покатилась с жутким дребезгом.