Чтение онлайн

Ингрид достала из сумочки бумажный сверток. Виктор развернул его аккуратно, двумя карандашами, не прикасаясь к тому, что было внутри. Перед ним оказался расшитый золотом прямоугольник жесткой белой ткани, испачканный бурыми пятнами. В центре — крест, вокруг креста розы, бахрома по краям… Ткань слегка пахла ладаном.

— Это было у Олега в рукаве.

— Спасибо, — негромко, но с чувством сказал Виктор. — Какая-то церковная утварь? Салфетка?

— Это не салфетка. Это воздУх. Покров для святых даров во время литургии.

Виктору стало неловко. Да, он помнил похожие вышитые платки на чашах при богослужениях — но никогда не обращал на них внимания. К чему?

— Понимаю, вас вряд ли когда-либо интересовали эти детали, — совершенно точно поняла Ингрид его молчание. — А мне пришлось вникнуть. В Эзельгарре главное и почти единственное занятие благородной дамы — вышивка для церкви, а я там год прожила, как жена наследника. Сколько я таких воздУхов с молитвой вышила, уже не помню, но, наверное, много. Или мне так показалось? К нему, кстати, должны еще два покровца прилагаться — платы в виде крестиков, для чаш. Этот вышит в Гнездовской манере, такие розы на церковных платах любит изображать ваша Евдокия, а потом и остальные ее вышивальщицы переняли сюжет. Не удивлюсь, если этот воздУх вышел из мастерских Спасского монастыря.

— В этом платке убийца-некромант хранил нож, — сказал Виктор, пристально глядя на бурые следы на ткани.

— Спасибо, что не сказали "Олег хранил", — искренне вздохнула фрайин Ингрид. — Я уверена, эту гадость ему подбросил тот, кто убил и его, и Анжея. Я знаю Олега достаточно давно, и всю сегодняшнюю ночь анализировала — мог ли он… — она сделала небольшую паузу, — мог ли он убивать для развлечения. И, со всей уверенностью готова сказать — нет. Олег не маньяк. Могу поклясться в этом на Библии. Впрочем, Вас вряд ли убедят мои клятвы.

Виктор промолчал. Она была права. Не убедят.

А вот то, что она принесла самую весомую улику против своего секретаря ему, следователю, у которого нет ни одной причины быть лояльным Альграду… Это убеждает в ее уверенности в невиновности Олега получше любых клятв.

Если добавить сюда все остальные улики, получается совсем интересная картина.

— Я прошу Вас, господин фон Берген. Умоляю. Разберитесь в этом деле.

Когда за ней закрылась дверь, Виктор упал на стул и какое-то время сидел, подперев голову руками.

"Ну что, рыцарь, — ехидно хмыкнул он, — разыграли тобой партию просто превосходно… Полное доверие, умоляет разобраться… Ты сейчас получил дополнительный стимул докапываться до истины, какой бы она ни была. И ты ведь не успокоишься, пока не докопаешься.

Прекрасная дама то ли искренне просила твоей помощи, то ли попросту взяла тебя на "слабо", а скорее — все вместе. Ты, конечно, и так был практически уверен, что секретарь не маньяк, но дамочка добавила остроты этой истории. Так или иначе, ты теперь как та белка в колесе — пищи, но беги.

А фрайин молодец. Мгновенно просчитала, что сейчас кто успел — тот и съел, что нужно не дать следователю все повесить на Олега. Кинулась спасать положение с утра пораньше"

В кабинете все еще угадывался шлейф ее духов. Виктор прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Зачем-то подошел к окну и проводил взглядом фрайин и ее спутницу — вчерашнюю рыжую горничную. Впрочем, судя по движениям горничной, это вовсе не прислуга, а охрана, причем охрана серьезная. Правильно, не гулять же благородной даме в одиночестве?

Когда они скрылись за углом, Виктор вернулся за стол и снова стал разглядывать нежданную улику.

Откуда взялся этот церковный плат в рукаве Олега? Где секретарь был во время убийств? Кто его самого убил, в конце-то концов? И за что?

Может быть, это очередной ход в хитрой шахматной партии владетельных господ Заозарья? Если уж проникнуться до глубины души атмосферой "дерьмовой банки" — то есть еще одно, вполне логичное предположение.

Что, если при помощи ужасов с некромантией кто-то шибко умный и небрезгливый хочет решить свои задачи? И рисует поверх мрачного фона красивую картинку, подгоняет факты под нужный ему сюжет, использует трупы как антураж? Полотно наш неведомый художник пишет наспех, и на нем осталась масса белых пятен, которые вызывают вполне обоснованные вопросы.

Даже если это не так — вопросы все равно остаются. Пока на них не будут найдены исчерпывающие ответы, никакого финального отчета шеф не получит.

Давай, рыцарь. Тут тебе не в атаку скакать, тут головой работать надо.

Сегодня у Анны был выходной (черт, хорошо маги устроились! следакам, пока дело не закончено или не признано полной безнадегой, большой шиш, а не отгулы), так что Виктор отправился к магичке домой, раздобыв адрес в дежурке.

Это оказался один из зажиточных кварталов Гнездовска, где обитали купцы, богатые мастеровые, главы гильдий и прочие солидные люди.

Виктор подошел к большому купеческому подворью, совмещенному с лавкой "Мальцевские перины". За забором угадывались несколько сараев. Над входом висела вывеска с изображением громадной подушки.

Виктор, на всякий случай, еще раз глянул в бумажку с адресом — но все было верно. Да и фамилия на вывеске говорила сама за себя.

Что, магичка еще и подушками торгует? — покачал головой Виктор и дернул за веревочку звонка у калитки.

Виктору открыл парнишка лет семи. В его лохматой шевелюре застряли золотистые опилки. Коленки штанов были измазаны травяной зеленью и землей. Рубашонка, явно бывшая чистой с утра, тоже успела пострадать от активной деятельности хозяина.

— Здрасьте, — совершенно не удивившись появлению Виктора, кивнул пацан.

— Добрый день, — поздоровался Виктор. Подавил желание присесть на корточки — парень макушкой доставал ему максимум до ремня — и добавил: — мне бы Анну Мальцеву.

— Ааа, я так и подумал, что Вы к Аньке, — парень посторонился и пропустил Виктора во двор, — только нету ее, на рынок пошла. Но вернется скоро. Вы заходите, подождите ее пока.

Пацан направился к флигелю, пристроенному к главному дому. На крыльце флигеля валялся большой рыжий пес, его гладко расчесанная шкура переливалась на солнце. Почуяв приближение Виктора, собака встрепенулась, поднялась и подошла к следователю, ткнувшись лбом ему в руку. Привет, мол, гладь давай.

Виктор с удивлением узнал в золотистом красавце позавчерашнюю несчастную грязную зверюгу. Прежними была только седина на морде и сточившиеся от старости зубы.

— Рыжий! Здравствуй, псина, да ты же теперь совсем роскошный пес стал! — приговаривал Виктор, гладя собаку.